Директор Института экономики РАН Руслан Гринберг рассказал газете ВЗГЛЯД, кто является естественным союзником РФ в борьбе с кризисом и какие отрасли промышленности нужно сделать приоритетными.

В понедельник в Ярославле открылась международная конференция «Современное государство и глобальная безопасность», проходящая под патронажем Дмитрия Медведева и претендующая на регулярный формат. О чем спорили международные эксперты на форуме, чему иностранцы могут поучиться у России, как Москве стать «сильным игроком», кто наши естественные союзники и где находится выход из кризиса, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал директор Института экономики РАН Руслан Гринберг.

− Насколько актуален нынешний форум?
− Суперактуален. Проблема общественного интереса после кризиса, а тем более во время кризиса крайне важна. Общественный интерес, как категория, последнюю четверть века был абсолютно дискредитирован идеями рыночного фундаментализма. Людям по всему миру внушали, что от государства надо бежать подальше и передать все его функции частному сектору. Это было связано с приходом Маргарет Тэтчер, Рональда Рейгана, Гельмута Коля, они трое персонифицировали такой подход. У них были на то основания: Запад был сильно пересоциализирован.

− Что вы имеете в виду, когда говорите о «пересоциализации» Запада?
− Слишком мощные перераспределительные процессы привели к тому, что у богатых людей не было никакого стимула инвестировать, когда они и так платили большие налоги. И началось. К счастью, там было все же больше риторики, чем дела. Поэтому социальное государство никуда не делось. Дискуссии велись из разряда: сколько немецкий безработный должен отдыхать на Канарских островах − две недели или 10 дней.

− Между разными экспертами сейчас идет виртуальный спор: завершился уже экономический кризис или еще нет. Как вы считаете?
− Есть некоторые индикаторы, которые говорят в пользу этого тезиса, есть. В частности, динамика фондовых рынков, прирост ВВП на 1% в последние месяцы. Но, вообще-то, я скептически смотрю на подобные показатели. Потому что мы пока не можем сказать, устойчива эта динамика или нет. Может быть, это только некое отклонение от старой тенденции стагнации. Как бы то ни было, для России очень важно пытаться изменить структуру экономики. В противном случае мы вынуждены будем молиться на Обаму, на Меркель и на Саркози, чтобы у них побыстрее закрутилась экономика, и они бы начали предъявлять спрос на наши энергоресурсы.

− Что нам надо предпринять, чтобы все-таки «выскочить» из кризиса первыми?
− Я думаю, что нужно проводить политику диверсификации экономики. Отобрать какие-то приоритеты, начинать их мощно финансировать.

− Какие отрасли, по-вашему, могут стать приоритетными?
− Самолетостроение, например. Надо, наконец, от риторики к практике перейти. Судостроение, энергетическое машиностроение, космос, здесь много можно делать, еще композиты. У нас в химии есть некие шансы. Вся проблема в том, что много риторики, мало дела. По-моему, власти не очень сами в себе уверены. Потому что государственные институты, к сожалению, находятся в таком состоянии. И это очень серьезная проблема. Давно идет спор, и на конференции он продолжается, что сначала: очищать институты или поднимать экономику? Вот мы все время спорим с господином Юргенсом. Он говорит: что твое государство, ты же видишь, какой ужас, поэтому надо сначала думать о модернизации институтов. А я ему говорю: да, но это фальшивая дилемма. Потому что пока ты будешь модернизировать институты, у тебя в экономике все превратится в пустыню, то есть мы станем такой же страной, как Нигерия. Поэтому надо облагораживать институты одновременно со структурной политикой. Более того, институты сами будут облагораживаться, если у них появятся более-менее содержательные задачи.

− Как вы считаете, по окончании кризиса произойдет перераспределение ролей на мировой арене?
− Конечно. США никуда не денутся. Но будет три мощных игрока: Штаты, Китай и Европейский союз. И здесь мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что Европейский союз − наш естественный союзник, они в нас заинтересованы, а мы в них. Поэтому я везде ратую за «big deal», большую сделку: Европейский союз и Россия. Для России она будет означать модернизацию с помощью европейского технического потенциала, а мы для них создаем промышленный спрос. Тем самым они быстрее выходят из кризиса.

− В конференции принимают участие многие иностранные политики и эксперты. Российские аналитики говорят, что нам есть чему поучиться у западных товарищей. А им есть чему поучиться у нас?
− Я думаю, что есть. Мы демонстрируем серьезные успехи в области становления межнациональных отношений, например в Татарстане. И потом, у нас очень мощные культурные, гуманитарные традиции, тенденции образования. Другое дело, что наша слабость в том, что они, как правило, не коммерциализируются. Но наша фундаментальная наука и европейский технический потенциал вместе могут дать большой эффект. И тогда мы совместно с Европейским союзом превратимся в очень сильного игрока.

− Ярославская конференция – это начало большого диалога? Или участники поговорят и разойдутся с миром?
− Обычно конференция проходит, и на этом все кончается. Но с другой стороны, такой диалог всегда полезен. Особенно это касается нынешнего форума. Он проходит под эгидой президента. Очень современного лидера, прекрасно понимающего российские проблемы. И здесь собрались большие знатоки России, которые с большой симпатией относятся к нашей стране.