Вадим Соловьев готов побороться с коррупцией в Челябинской области.

Буквально в эти дни мы отмечаем две исторические даты. 15 лет назад Борис Ельцин назначил Вадима Соловьева главой администрации Челябинской области. А 10 лет назад в результате выборов его на этой должности сменил Петр Сумин. Соловьев как-то спокойно ушел, оппозиционных движений не создавал и собственным бизнесом не обзавелся. В роли губернатора Вадим Павлович оставил о себе у большинства южноуральцев не лучшие воспоминания. Но, с другой стороны, плоды рыночной экономики, за которую он боролся, сейчас для многих вполне ощутимы. Так кто он, победитель или неудачник? Кажется, экс-губернатор и сам не сможет себе ответить на этот вопрос.

Чем занимается Вадим Соловьев сейчас, о чем сожалеет и чем гордится, почему он не уехал в Новую Зеландию и кем себя хотел бы видеть – об этом в интервью “Челябинскому рабочему”.

“Вас назначили”

— Вадим Павлович, какая мысль первой приходит вам в голову, когда вы вспоминаете о своей деятельности в должности главы администрации области?

— Хорошо, что удалось проработать те пять лет. Ведь мы даже не знали, сможем ли проработать год. Для меня важно, что путь к новой экономике и политической системе в России удалось сделать необратимым. И при этом все прошло в основном мирно.

— А как происходило ваше назначение?

— Для меня это было несколько неожиданно, поскольку указ от 24 октября 1991 года был подписан без вызова меня в Москву. Мне сказали: “Вас назначили”. Я спросил: “Куда?” Думал, мэром города. А мне: “Главой администрации области”.

— Для вас это был триумф?

— Никакого триумфа не было. Вот когда назначили Гайдара и.о. премьер-министра, я был удовлетворен. Понял, что реформы пойдут с неизбежностью.

— В то время было много дискуссий о “перекрасившихся” коммунистах. Когда вы стали сторонником рынка и демократии?

— Мысли о тупике социализма стали возникать, и не только у меня, к середине 80-х годов, в “пятилетку пышных похорон”. Я тогда учился в Академии общественных наук при ЦК КПСС. Многие преподаватели читали лекции не о торжестве коммунизма, а о его крахе. Я получил доступ к колоссальной информации. К тому же стал чаще выезжать за границу, наблюдать, как идут общественно-политические процессы в странах Восточной Европы. Пошли правдивые публикации о состоянии страны. В 1987 году, когда работал первым секретарем горкома партии, я на пленуме обкома уже активно призывал изъять шестую статью Конституции и внедрять многопартийность. Это тогда вызвало дикую ярость у местной партийной элиты. Но я уже не сомневался, что демократия и рынок неизбежно придут и к нам, вопрос только – когда.

— Рынок, на ваш взгляд, действительно, саморегулирующаяся система?

— Он саморегулируется, но не без участия государства. Возьмите западноевропейскую модель, американскую – они несколько отличаются от российской. Важно, чтобы законодатели создали правила игры, при которых человек мог проявить инициативу.

Бог миловал?

— Глядя на то, что есть сегодня, вы можете сказать, что хотели именно этого?

— Нет еще. Я считаю огромной проблемой для страны коррупцию.

— А в вашей администрации не было ничего похожего на коррупцию?

— Не было! Мои бывшие заместители все сейчас на виду. Кто с чем ушел из власти? Лазаренко – академик, ректор Троицкого зооветеринарного университета. Ратникова – профессор, доктор медицинских наук, завкафедрой. Ячменев и Мизрахи работают в ЗСО. Букрин – один из топ-менеджеров “Уралсвязьинформа”. Алтынбаев – в Совете Федерации. Виктор Христенко – федеральный министр.

— Вы так жестко держали свою команду?

— Очень жестко! Чрезвычайно. Однажды начальник службы безопасности полковник Михаил Серюков пришел и говорит: “Есть сведения, что Мизрахи дарят компакт-диски с записями”. Я знал, что он увлекается музыкой, у него большая фонотека. “Ну, давайте пригласим, поговорим”. Поговорили. Мизрахи был очень расстроен. Да, говорит, брал, но, как правило, платил за них деньги. Это был самый большой “коррупционный” прокол в руководстве администрации.

— Вы все такие идейные были?

— Когда мне руководители предприятий предлагали взять какие-то акции, я отказывался. Сейчас это могут за романтизм принять, но не забывайте, это было 15 лет назад. Если бы такая информация стала достоянием президента, общественности, то я бы превратился в ноль в ту же секунду.

— А когда коррупция стала столь масштабным явлением?

— В последующие годы, при новой администрации.

— Вкус к деньгам у людей появился?

— И это тоже. Можно легко “заработать” благодаря своему положению. А возможности сейчас какие – квартиры огромные, машины любые, все фирмы мира здесь. Чиновники видят, что предприниматели ездят на “мерседесах”, возникает соблазн.

— Вам не приходила в голову мысль, что Бог вас миловал от соблазнов новой эпохи и вы не остались на должности губернатора?

— Я не думаю, что я бы резко поменял свое мировоззрение. Мы воспитаны были в духе “все для общества, все для народа”.

— Но вы же от кого-то в своей команде избавлялись?

— С Белишко пришлось достаточно жестко поступить. Но это был ответный ход. У него Головлев выбил согласие сменить меня на этом месте. Кроме того, Белишко дал согласие на некоторые процессы приватизации, которое я не мог бы дать. В результате я предложил ему уволиться. Увы, его сейчас нет в живых. С сожалением об этом вспоминаю, потому что мы долго вместе работали.

— Это не было прообразом нынешних коррупционных скандалов?

— Нет, он был очень скромен в этой части: кроме квартиры семье ничего не оставил.

Головлев

— Оглядываясь в прошлое, видите какие-то поступки, которые бы вы теперь не стали совершать, какие-то фразы не произносить, документы не подписывать?

— Работать, не допуская ошибок, нельзя. большую досаду у меня вызывала невозможность до конца контролировать работу комитета по имуществу. Это была сфера, практически закрытая. Я сожалею, что руководителем этого комитета был назначен Головлев. Он дискредитировал процесс приватизации.

— Но Головлев был верным человеком Чубайса.

— Я не думаю. Я говорил Анатолию Борисовичу в 1994 году, что он его подставит.

— Наивно полагать, что Головлев был настолько автономен от Чубайса.

— Он, естественно, выполнял какие-то поручения государственного комитета. Но это можно было делать гласно, открыто, с докладом губернатору, а не кулуарно. Не думаю, что Чубайс его заставлял так делать.

— То есть Чубайс – хороший, Головлев – плохой.

— Я так не могу сказать – “хороший”, “плохой”. Чубайс – государственный деятель, он выполнил ту задачу, которая перед ним стояла. Был указ президента, были консультанты мирового уровня, был опыт Польши, Венгрии. Для России был выбран такой путь приватизации. С чего-то надо было начинать! Пытались создать равные условия. Кто больше понимал, как правильно воспользоваться ваучерами и акциями, тот это сделал. А большинство просто не разобрались.

— Исходя из такой логики, нам не в чем винить ни Чубайса, ни Головлева – они были просто “более компетентными”…

— Приватизацию в Челябинской области можно было делать в интересах государства и населения. Комитет по управлению имуществом мог не собирать акции самых лучших предприятий, не создавать отдельные фонды. Не надо было бесплатно собирать акции и под это брать кредиты. А потом создавать банк содействия приватизации, который лопнул. Пропали большие средства, полученные, например, от приватизации ММК.

— Сейчас то время ассоциируется и с вашим именем, вы же не будете от этого отказываться?

— Да, я тоже получал премии “в размере оклада” за энергичный ход приватизации. Были губернаторы, которые активно противодействовали приватизации, а я активно внедрял это в жизнь.

Уход

— Вы очень достойно оставили свое кресло 10 лет назад. Недавно в той же ситуации оказался Вячеслав Тарасов, и у него не хватило духа даже поблагодарить тех, кто за него голосовал…

— А это значительная часть избирателей! Я ему об этом говорил. Считаю его своим воспитанником. Я его рекомендовал в горисполком на эту работу, он был тогда завотделом горкома по строительству. Очень способный человек. Я хотел, чтобы они встретились с Юревичем. Тот не возражал. Но Тарасов сказал, что ушел из политики и не занимается бизнесом…

— А вы обиделись, когда вас не переизбрали?

— Нет, конечно! Давайте не будем забывать: в то время везде в Восточной Европе маятник качнулся в другую сторону.

— Но вы в 1996-м пошли на выборы, и не номинально, на вас работали приезжие имиджмейкеры, кажется, впервые в истории региона…

— Ну, кто-то же должен был работать. А выборы… Помните, как Сталин говорил: “Не важно, как голосуют, важно, как считают”. Все избирательные комиссии работали под руководством Советов…

— Но вы-то осознавали свои заслуги. А народ, получается, не оценил?

— Позже оценил. И оценит еще. Вы что, ждете благодарности от народа? Вспомните российскую историю – когда такое было? Гайдар недавно интервью давал и на подобный вопрос ответил: “Хорошо, что я еще жив”. Если ты идешь на такую работу, надо отстраниться от всего личного. Я оказался востребован в этом месте в этот момент.

— А правда, власть – наркотик?

— Наркотик, очень сильный! И большинство на него “подсаживается”.

— От длительности пребывания у власти зависимость увеличивается?

— Если я изначально знаю, что пришел на четыре года, это задает какую-то программу в сознании. Вот сейчас некоторые предлагают Путину идти на третий срок. Его подставляют безобразно, не понимая, о чем идет речь! Ну хорошо, лизнули еще раз. Это добавит ему авторитета? Нет. Ему авторитет добавляет то, что он действует по Конституции.

— После вашего ухода вы долго отдыхали?

— Мне просто не давали нормально трудоустроиться здесь. Была возможность работать в Москве. Предлагали стать послом. В том числе в Новой Зеландии.

— Жалеете, наверное, что не согласились?

— Нет. При мне Виктору Илюшину (бывший первый помощник президента) Евгений Примаков, в ту пору министр иностранных дел, тоже предлагал поехать послом – в Швецию. Илюшин ответил примерно так: сегодня вы министр, а завтра? Вот и я так же рассуждал. А в Москве в каком-нибудь министерстве или ведомстве с бумажками ходить – тоже не мое. Я практический работник. Вот когда России нужен был жесткий реформатор…

— “Антикризисный менеджер”…

— Да, абсолютно точно, – вот это по мне!

— А Челябинской области в целом еще нужен антикризисный менеджер?

— …с тонкой поднастройкой.

— Это как? Который рубить не будет сплеча?

— Да, да. Опытный человек, который мог бы побороться с коррупцией серьезно. Очень серьезно.

Христенко, Юревич, Сумин

— Вы с Виктором Христенко давно общались?

— Давненько. Я не считаю необходимым лишний раз напоминать о себе.

— Но если напомните, он не откажется от общения?

— Я думаю, нет. Между нами нет какой-то ступени, и он хорошо помнит совместную работу и то, с чего все начиналось.

— Сейчас пришла новая генерация руководителей. Михаил Юревич вам, кажется, в сыновья годится?

— Моей дочери сороковой год пошел. Юревичу – 37. Я в горком пришел в этом же возрасте… Мне страшно не нравится, когда где-то бандюганы приходят к власти. Но если приходят инициативные люди, творческие, смело работают и не используют в открытую свое служебное положение – это хорошо!

— Но у вас с Юревичем разное происхождение, он пришел во власть из бизнеса…

— Да, а я – из социалистического времени. Но я по сути рыночник, и это воспринимаю нормально. Человеку, который не знает рыночной экономики, невозможно сегодня управлять городом. Так что к Юревичу я отношусь очень положительно. Его избрало население, как я могу к нему иначе относиться?

— А к Петру Сумину?

— К Сумину?.. У нас свои отношения. Мы больше 30 лет знаем друг друга. Вместе работали и в городе, и в области. Я знаю его мировоззрение, он знает мое. Многие годы мы были, как говорится, в одной организации. Помогали друг другу. Водораздел наступил, когда в жизнь стали входить принципы рыночной экономики.

— Но сейчас никто Сумина не назовет “красным” губернатором.

— А невозможно сейчас быть “красным” губернатором в Челябинской области, когда вся собственность в частных руках уже с 1993 года.

— Значит, водораздел проходит где-то в другом месте?

— Я к нему испытываю нормальные чувства. Мы не враги. А те принципы, на которых Сумин пришел во власть, исчезли. Его команда выполнила далеко не все из того, что обещала.

Про детей

— Вадим Павлович, когда я вас спрашивал, о чем сожалеете, почему вы не вспомнили вашу знаменитую фразу: “Не можете прокормить – не рожайте”?

— Потому что мой ответ извратили. Вопрос задал один покойный ныне журналист, кстати, мой друг по комсомолу. Он пришел полупьяный на пресс-конференцию и стал говорить: “А чем я должен внука кормить?” Я и ответил ему. Назавтра мою фразу подхватили коммуноиды, переделали ее и очень ловко употребили.

— А как бы вы ответили на тот же вопрос сейчас?

— Человек должен нести ответственность за воспитание своих детей.

— Вам не кажется, что кто-то в то время понял новую тенденцию, о которой вы напрямую могли и не говорить: сначала деньги, потом дети. А сейчас люди вкусили этих материальных благ и не хотят с ними расставаться ради детей?

— Это какое-то себялюбие. Слава богу, что у меня есть внучки. Варваре 17 лет, Елисавете пять. Библейское, кстати, имя – моя дочь глубоко верующая женщина. Все живут со мной.

— В одной квартире?

— Я уже десять лет живу в Тарасовке, у меня там скромный дом…

— Кстати, чем дочь Ирина сейчас занимается?

— После моего ухода ей долго не давали заниматься собственным бизнесом. Обыски, налоговые проверки. То жесткое время ее многому научило. Сейчас она развивает сеть кофеен “Шарлотка”. Еще есть какой-то бизнес – я в ее дела не вникаю. Малый бизнес организовать чрезвычайно тяжело, куда ни пойдешь – одни препоны…

— Взлетно-посадочной полосой в челябинском аэропорту, наверное, интереснее было заниматься.

— Но она там не получила ни копейки, все делала на общественных началах. Даже машину заправляла за свой счет.

— Ходили слухи, что отец и дочь Соловьевы готовили себе площадку для собственного бизнеса в надежде на приватизацию аэропорта.

— Давайте до трех сосчитаем: на бюджетные деньги построена полоса, аэропорт – федеральная и областная собственность, как ее приватизировать?

— Извините, за что купил… Вадим Павлович, вы – рыночник, непедагогично было дочери позволять “за бесплатно” работать!

— Я получал достаточно приличную зарплату. Она шесть лет преподавала политологию в педуниверситете.

— Вас не поймут…

— Ну пусть скажут, что у меня есть? Акций никаких нет, к сожалению, дурак я… И эти-то ребята пришли, думали, там воровство, уголовные дела заводили – нет ничего!

59 лет, 76 кг

— Вадим Павлович, считается, что арбитражные управляющие – это инструмент передела собственности…

— Если собственность в итоге получает эффективный собственник, значит, это благо. Вот я работал по Курганскому автобусному заводу. Предприятие на боку, людям зарплату не платят. Структуры Дерипаски зашли на завод, наладили производство, поставили на конвейер новые автобусы, завершаются переговоры с иностранцами о создании совместной машины. Две тысячи людей получили работу. Или вот завод имени Колющенко, который недавно взял тот же “РусПромАвто”. При прежнем хозяине там было создано 40 с лишним предприятий, налогов не платили пять лет, были три зарплатные ведомости…

— А какими предприятиями вы еще управляли?

— Их около десятка. сейчас еще одно появилось – комбинат стройиндустрии в Озерске.Сегодня я являюсь заместителем руководителя Уральской ассоциации арбитражных управляющих, директором Челябинского филиала. К нам обращаются, потому что считают, что Уральская ассоциация менее зависима от кого-либо.

— Сейчас вы видите перспективы для себя в политике?

— Трудно сказать. Надо, чтобы спрос появился. Если будет спрос – можно что-то обсуждать.

— То есть вы чувствуете в себе силы?

— Мне 59. Мой вес 76 кг, он не изменился с 18 лет. Я каждое утро – на улице с гантелями, в любой мороз, ни одного дня не пропускаю. Так что здоровье позволяет работать…

В 17 лет Вадим Соловьев пришел работать на ЧТЗ

В 22 года он – комсорг ЧТЗ

В 27 лет – первый секретарь горкома ВЛКСМ

В 39 лет – первый секретарь горкома КПСС

В 43 года – председатель горсовета

В 44 года – глава администрации области

ныне – арбитражный управляющий

Экс-губернатора Вадима Соловьева большинство жителей области просто не любят, связывая его имя с периодом тяжелых экономических реформ 90-х годов. Его критикуют те, кто считает себя «жертвами грабительской приватизации». Разумеется, часто припоминают, ставшую с подачи недоброжелателей крылатой, фразу «Не рожайте…», которую глава области произнес на одной из пресс-конференций. Забывая, что именно имел в виду руководитель региона: в любой ситуации нужно нести ответственность за свои поступки и решения.

Он всегда заявлял о себе как о либерале-рыночнике. Наверное, потому в кризисном 1996 году уступил борьбу за губернаторское кресло «красному» Петру Сумину. И сегодня к Вадиму Соловьеву с уважением относятся в бизнес-среде, приглашая на собрания авторитетнейшего Союза промышленников и предпринимателей области.

Его принято воспринимать как высокопоставленного чиновника на пенсии. Но это не совсем так. Известно, что при принятии важнейших кадровых решений, касающихся судеб области, сотрудники кремлевской администрации нередко обращаются к Вадиму Соловьеву за консультацией.

Его неоднократно прочили на высокие управленческие посты и даже выдвигали в кандидаты в губернаторы. Он всякий раз опровергал эти слухи, говоря, что ему больше не интересна политика.

В некотором смысле Вадима Соловьева можно назвать «отцом челябинского капитализма».

– Я хорошо помню, что в середине 90-х годов вы выступали убежденным сторонником практики назначения губернаторов. Противников у вас было тогда предостаточно. К примеру, Петр Сумин не раз публично заявлял, что глав регионов нужно всенародно избирать. Сегодня ваше отношение к этой идее не изменилось?

– Нет, я остался при своем мнении. Вы же помните, что происходило в России в начале и середине 90-х годов. Знаменитое ельцинское «берите суверенитета, сколько хотите». Ну все и начали брать, сколько могли унести.

Россия была на грани развала. Коммунистическая партийная элита, в свою очередь, любыми путями – в том числе ценой поддержки центробежных, а зачастую – сепаратистских тенденций – пыталась удержаться у власти. Так, кстати, происходило в нашей и соседних областях.

Левые были готовы на все, чтобы вернуть себе прежние позиции. Вспомните, что в нашей области малый совет депутатов в 1993 году переподчинился самопровозглашенному президенту Руцкому, в стране на несколько дней появился еще один глава ФСБ, МВД и так далее.

– Но при чем здесь избираемость губернаторов?

– Россия в тот момент была как взнузданная лошадь. Обуздать ее можно было только железной рукой, путем жесточайшей централизации власти.

В 1991 – начале 1992 года я вносил предложения Ельцину о том, что по крайней мере лет 10 глав регионов надо назначать. И только потом, к примеру, после выборов нового президента, возможен переход к мягкому промежуточному варианту «назначения-избрания» региональных лидеров.

– Но принято считать, что избранный глава более ответственен перед населением региона?

– Одни разговоры, будто с избранного губернатора и спрос больший. Другое дело, что в случае нарушения закона он более уязвим.

– Тем не менее, вас тогда не услышали.

– Потому что в тот момент тон в окружении президента уже задавали другие люди, в частности, вице-премьер Шахрай. А губернаторы, сумевшие «организовать» свои выборы, уже вели разговоры о возможности отделении от России. Так было в Башкирии, Татарстане, Калмыкии. Лично я не могу представить, чтобы назначенный губернатор позволил бы себе такие «игры».

– Но 10 лет, про которые вы говорите, давно миновали.

– С одной стороны, это действительно так. Но с другой, посмотрите, какие гигантские деньги бросаются на выборы губернатора. И это происходит в стране, где едва сформировался правящий буржуазный класс со своими ценностями и традициями.

Конечно, есть положительный пример Александра Хлопонина, за которым стоит «Норникель», и избрание которого, как мне кажется, было во благо Красноярскому краю.

И все же я полагаю, что система назначения президентом губернаторов позволяет оградить кандидатов от влияния отдельных финансово-промышленных групп.

Мне бы все равно не дали работать в области

– Почему после поражения на губернаторских выборах в декабре 1996 года вы не попытались остаться в публичной политике? На Западе принято, что отставной политик возглавляет некую общественную организацию или даже фонд собственного имени.

– Мне бы в тот момент не дали спокойно работать в области. Мои отношения с людьми, пришедшими к власти, были насколько противоречивыми, что я не могу себе представить, какую общественную структуру тогда я мог бы возглавить. Это начинание было бы немедленно подавлено.

– Но если бы в области нашелся состоятельный человек, согласившийся финансово поддержать вашу организацию?

– Наверняка нашелся бы. Даже точно знаю, были, кто хотел мне помочь. И к ним приезжали некоторые люди, настойчиво советовали: а вот этого делать не надо, иначе легкой жизни в области мы вам не можем обещать.

– А у вас в тот момент какое отношение было к тем, кто победил на выборах?

– Я считаю, что если люди законно пришли к власти, пусть работают. И всем своим подчиненным, знакомым предпринимателям советовал – работайте с новой властью, потому что по-другому нельзя.

– Все же желание остаться в политике, заявить о себе, пусть через несколько лет, было?

– Нет. Да и кем становиться? Депутатом Госдумы в 50 с лишним лет? Зачем мне это надо, что мне там делать? Штаны просиживать?

– Но многие не считают для себя зазорным подобное занятие и в более солидном возрасте?

– Это их личное дело. Ну а мне нужно было подумать о зарабатывании средств для себя и своей семьи. Со стороны довольно нелепо выглядит, когда отставные чиновники моего поколения начинают лезть в какие-то общественные структуры, заявляют о своих политических амбициях. Наше время ушло.

Вот посмотрите: Юревичу 37 лет сейчас. Меня в этом возрасте избирали вторым секретарем горкома партии одного из крупнейших промышленных центров, и мой 55-летний предшественник казался мне тогда старым. Надо отдавать себе отчет в том, что власть должна переходить к более молодым образованным энергичным людям. Но некоторые из тех, кто сидят при власти десятилетиями, воспринимают эту перспективу на уровне личной обиды.

– С Суминым после декабря 1996 года часто общались?

– Были нечастные контакты. Мы ведь с ним знакомы более тридцати лет. Работали вместе: я – первым секретарем горкома комсомола, он – вторым; я – вторым в обкоме комсомола, он – первым в горкоме; я – в горкоме партии, он – председателем исполкома.

Да, я звонил несколько раз. Просто рассказывал, что меня члены его команды пытаются подставить. Это касалось, в частности, завода имени Колющенко. Он относился к моим просьбам с пониманием и, считаю, что пару раз принимал правильные принципиальные решения.

– О чем, кроме ситуации на ЧЗК, идет речь?

– Нет, я бы не хотел подробностей.

– Опыт в области антикризисного управления, полученный вами после ухода из администрации, безусловно, очень важен. Но наверное и просто свободного времени стало больше. Чем его заполняли?

– Очень много интересного прочитал о винах, коньяках. О том, чего в принципе раньше не знал. Интересно было, как производятся эти напитки, как отбирается сырье. Я бы очень обеднил себя, если бы не стал хотя бы немного разбираться в этом. Нет, это сложно назвать хобби, это скорее неиспытанный ранее интерес. Кстати, лично я предпочитаю красное вино.

Не сносить бы мне в 30-е годы головы

– Ни для кого не секрет, что вы многие годы оставались раздражающим фактором для администрации Петра Сумина. Вас не хотели видеть в руководстве некоторых предприятий. Достаточно привести пример Челябинскугля, Уральской саморегулируемой организации арбитражных управляющих. Наверняка, я и половины примеров из этого ряда не назвал.

– Да, это действительно так. Но для меня это не было неожиданностью. Слишком глубоки были противоречия у меня и команды Петра Сумина в понимании путей развития России, региона. Вспомните, под какими лозунгами шли на выборы мы и они? Хорошо еще, что это не в 30-е годы происходило. Тогда не сносить бы мне головы.

– А было время, когда вы реально опасались за свою жизнь и безопасность?

– Да. Хотя и всю жизнь ходил без охраны, сам за рулем ездил. Утром в парке в полном одиночестве пробежки делал. Не боялся. Может, не пугали так уж сильно.

А связано это было с бандитскими группировками во главе с Александром Морозовым, который делал «бизнес» вокруг «Казака уральского».

– У вас отношение к нему не изменилось?

– Нет. Я считаю правосудие восторжествовало. Я же сам тогда обратился в правоохранительные органы с просьбой навести порядок на заводе и привлечь Морозова к ответственности.

– А вот Вячеслав Скворцов (экс-спикер областной думы. – Авт.) утверждает, что Морозов раскаялся и шлет на волю покаянные письма.

– Думаю, эти письма адвокатской рукой писаны. Да и Скворцову я не верю. Он всегда будет говорить то, что от него требуют обстоятельства. Сегодня он один, завтра – другой.

Сейчас уже можно сказать, что в 1994 году, когда ситуация в области была очень сложная, он сам предлагал свою кандидатуру на место губернатора. Сам и в Москву ездил. Делал это, разумеется, за моей спиной. Человек пытался извлечь дивиденды из моего конфликта с Чубайсом.

– Напомните его суть?

– Он в значительной степени был спровоцирован обсуждением кандидатуры руководителя КУГИ (комитет по управлению государственным имуществом области. – Авт.). Головлев настаивал на кандидатуре Галины Желтиковой (позднее была осуждена по «делу Головлева» областным судом. – Авт.), я предлагал Виктора Христенко, который должен был совмещать эту должность с креслом председателя комитета экономики области.

Но руководители малого совета народных депутатов области дали согласие на кандидатуру Желтиковой. И это только обострило конфликт. Появилась плеяда самовыдвиженцев, меня начали поливать грязью.

Именно Владимиру Головлеву я обязан своим конфликтом с Анатолием Чубайсом. При этом многие в Москве понимали суть происходящего. Но Головлев был кассиром партии (партия «Выбор России». – Авт.), с ним мало кто хотел в столице спорить. Я тогда и с Гайдаром говорил по поводу этой ситуации, он соглашался со мной. Но ничем не мог помочь. Кстати, до сих пор очень уважаю этого человека. Поздравляю его с каждым днем рождения. Я выдержал все это, а потом президент меня наградил орденом.

Чернобыльская колбаса

– У вас есть уверенность в том, что все, сделанное тогда вами и вашей командой в экономике, было правильным?

– Я считал тогда и уверен сейчас, что нужна была скорейшая приватизация хозяйствующих субъектов. Вспомните ситуацию тех лет: талоны, гигантские очереди. В 1991 году перед началом «гайдаровских» реформ поступление молока в город сократилось в 10 раз. Свиней поили молоком, потому что по государственным ценам никто его закупочным конторам продавать не хотел. Картошку покупали у крестьян за 10 копеек, а потом уже полусгнившую перепродавали им же за 15 копеек.

Абсурдная система. Каждое утро заместитель председателя горисполкома Михаил Нуждин докладывал губернатору, сколько хлеба выпечено, а молока надоено…

Я ведь помню, как, выступая по телевидению, депутат областного совета предлагала: давайте из фондов спецраспределителей к 50-летию со дня рождения выделим каждому из ветеранов по коробке конфет. Купить в открытой сети это было невозможно. 500 граммов колбасы с радиоактивным мясом было купить почти невозможно.

– ???

– Да, было закрытое постановление правительства, согласно которому в колбасу нужно было добавлять определенное количество мяса скота из Чернобыля, забитого уже после аварии на АЭС. Были рассчитаны некие санитарные нормы, которые специалисты назвали безопасными. Это считалось нормальным, потому что надо было кормить народ.

То есть коммунистическая система к тому моменту полностью себя изжила. Если бы Ельцин ее не свернул, в стране могла произойти гражданская война. Хорошо, что окружение президента хорошо это понимало.

– Да, но многие считают, что приватизация оказалась столь стремительной, что привела к обнищанию народа.

– Не все делалось так, как хотелось бы. Ведь откуда взялись наши олигархи? Люди зарабатывали на неплатежах, то есть принадлежавших государству долгах, которые переходили к частным структурам, как правило, за мзду.

Напротив, нужно было стимулировать появление эффективных частных предприятий, которые бы становились фундаментом молодой рыночной экономики.

Вспомните, у нас в городе был только один мясоперерабатывающий завод, который развалили первые акционеры. А в первые годы реформ удалось построить 350 мясоперерабатывающих цехов и решить проблему, как накормить людей. И это все сделали частники

– Если представить, что вы стали на позицию критика Вадима Павловича Соловьева, в чем бы вы себя упрекнули?

– Надо было оказывать местным бизнесменам еще большую помощь в проведении более скорой приватизации! Препятствия КУГИ чинил очень серьезные: и акции у заводов вымогали, и специальную структуру для этого создали.

Что выгодно бизнесу

– Как, на ваш взгляд, должны строиться отношения бизнеса и власти?

– Влияние власти должно быть разумным, чтобы не задавить бизнес крупными налогами, администрированием. Лично мне ближе вариант США, где государство старается как можно меньше вмешиваться в дела предпринимателей. Как следствие, в Америке темпы экономического развития выше, чем в Европе.

Бизнес должен играть по прозрачным, понятным законам. Тогда инвестиции пойдут в страну. Вспомните высказывание Форда: «Что выгодно Форду, то выгодно Америке».

– Не думаю, что подобное высказывание в нашей стране вызвало бы одобрение в Кремле.

– Я думаю, пойдет еще несколько лет, прежде чем подобные вещи и у нас будут восприниматься лояльно.

– Да, но сегодня, если в таком духе позволит себе высказаться, ну скажем, владелец «Альфа-банка» Михаил Фридман, он рискует скоро оказаться неподалеку от того места, где сейчас находится Ходорковский.

– У Ходорковского все было бы хорошо, если бы он занимался бизнесом, а не политикой. И кстати, многие бизнесмены, в том числе входящие в список Форбса, придерживаются такого правила.

Готовых мэров у нас нет

– Что, на ваш взгляд, в таком случае стоит за перманентным конфликтом челябинской мэрии и части городских бизнесменов?

– Я очень сожалею, что так происходит. Вячеслав Михайлович слишком долго находился у власти. Многие привыкли к нему, к исповедуемому им стилю руководства городом. За 15 лет выросло целое поколение людей, которые строили свой бизнес «под конкретного человека». А если этот человек работает мэром города, то такую ситуацию иначе как уродливой не назовешь. Не случайно, во всем мире считается, что два срока нахождения на посту мэра, губернатора, президента – это более чем достаточно.

А предприниматели, пришедшие сегодня во власть, снизу видели все недостатки работы предыдущего руководства, на себе чувствовали вкусовщину, которая царила в стенах старой мэрии. Пришел новый мэр. Нужно принять новые правила игры. Если они, конечно, законны.

– Но многие критики говорят именно о том, что действия команды Юревича противоречат законодательству.

– Если эти упреки справедливы, их нужно разрешать в суде. А не на митингах на площади перед администрацией. Утверждают, что Михаил Юревич лично не разбирается во многих вопросах городского хозяйства. Ну что ж, готовых мэров у нас нет. Это раньше существовала отлаженная система подготовки управленческих кадров. Вот ты на должности инструктора горкома. Вот подрос до завотдела, и тут тебя переводят на хозяйственную работу. И долгие годы, начиная с комсомола, к тебе присматриваются, учат. И однажды ты становишься мэром.

К сожалению, когда приходит новая власть, она очень смутно представляет, какое хозяйство досталось ей в наследство. А Челябинск очень сложный город.

– Как у вас сейчас складываются отношения с Михаилом Валериевичем?

– Нормально. Я познакомился с ним около 10 лет назад, когда он только начинал выкупать акции Сосновского КХП.

– Вы помогали ему приватизировать предприятие?

– Да, я ему сказал: «Делай все быстро, завершай выкуп акций, оформляй все юридически грамотно. Потому как не исключаю, что при смене власти в столице и Челябинской области может быть дан старт деприватизации.

Мы с ним достаточно регулярно контактировали, когда он был депутатом, я даже участвовал в его выборных мероприятиях.

Я считаю, он очень перспективный руководитель. Вот поработает еще несколько лет на посту главы города, и этот период будет ключевым эпизодом в его деловой профессиональной карьере.

– Вы даете ему весьма щедрые авансы.

– Я вижу в нем достаточно большой потенциал. Просто ему нужно учиться чувствовать пульс города, вникая в его проблемы, прислушиваться к мнению умных людей.

– А с в вами сейчас он советуется?

– Я не думаю, что сейчас ему требуется моя помощь. Но если такое случился, я, конечно, готов помочь.

Я уже не боюсь предательств

– С кем из членов вашей бывшей команды у вас сохранились наиболее теплые отношения?

– У меня со всеми остались достаточно хорошие отношения. И с Владимиром Букриным, и Вячеславом Ячменевым, с Валерием Третьяковым, Юрием Лукониным, моими помощниками. Натянутых отношений нет ни с кем.

– В таком случае, что или кого вы бы назвали своим главным разочарованием последних лет?

– Можно было бы назвать Головлева, но он давно в земле. Я очень хорошо понимаю человеческую натуру, ее слабости. Занимает человек высокую должность – вокруг него много друзей и товарищей, все клянутся в вечной преданности, обещают помочь в случае чего семье. Ушел на пенсию – остались рядом только самые преданные друзья и единомышленники. Я спокойно к этому отношусь. Потому что знаю судьбу всех своих предшественников.

– То есть предательств не боитесь?

– Уже нет.

Можно как угодно относиться к этому человеку, к тому, какой была страница, вписанная им в историю Челябинской области. Но Вадим Соловьёв всё равно был первым губернатором области. Он стоял у руля в самый сложный период политических, экономических, мировоззренческих перемен. Ему было трудно, нам — непросто. Но мы всё же выстояли.

Правда, изменились вместе с миром. У каждого этот процесс был по-своему тяжёл или лёгок, тем интереснее сегодня сверить впечатления и оценить день нынешний. Тем более что сегодняшний собеседник «Вечёрки» по-прежнему интересен, по-прежнему в седле, по-прежнему исповедует принцип говорить только правду. Даже если знает, что это кому-то может не понравиться.

ФОТО ИЗ АРХИВА «ВЧ»

Век нынешний и век минувший

Приставка «экс» как-то не вяжется с теми людьми, кто продолжает быть в курсе всех событий, кто с неподдельным интересом относится к любому важному и не очень…

Но факт остаётся фактом: Вадим Соловьёв — экс-губернатор Челябинской области, однако сегодня он занимается реальной экономикой, живёт полной жизнью, с трепетом наставляет и балует внучек и фиксирует происходящие перемены взглядом пристрастного эксперта.

Именно поэтому первый заданный «Вечёркой» вопрос был о том, что волнует сегодня всех: «Почему кризис 90-х годов был не так страшен, как сегодняшний?»

Ответ получился исчерпывающе точным, хоть и не особо оптимистичным:

— Сегодняшний кризис пришёлся на время, когда российская экономика вписалась в мировую. Акции наших предприятий пользуются спросом на рынках Европы, сформировались элиты политические и предпринимательские, законы носят рыночный характер, депутатами Госдумы стали представители бизнеса…

Это данность — мир и страна стали иными, наше сознание и мировоззрение изменились, мы тоже «встроились» и почувствовали вкус к разнообразию возможностей. А что было в 90-е? Долги в наследство от СССР, упование на гуманитарную помощь, умирание производства, скудость продуктового рынка, талонная система и сложности в снабжении товарами первой необходимости.

Помните? Но мы и мыслили тогда иначе. Сейчас всё наоборот — у нынешнего кризиса системный и международный характер. А страшно так сегодня потому, что из голодного прошлого не так жутко было переходить в рыночный мир. Другое дело — приноровиться к новым экономическим условиям игры.

В те годы наша область в одночасье сумела отказаться от талонной системы распределения продуктов. Для этого мне пришлось получать «добро» правительства России. Его тогда дал Егор Гайдар.

О Гайдаре с уважением

Пусть это будет небольшим отступлением от темы, но хотелось узнать, как неоднозначная для многих челябинцев фигура (помните, как говорили, что  во всём виноват Соловьёв?) говорит о человеке, чьи порывы в нашей стране сочли неуместными, — о Егоре Гайдаре:

— Выдающийся, уникальный экономист. К нему стоит прислушиваться — он, как никто другой, знает о том, как работают механизмы реальной экономики. Я считаю его не просто авторитетным профессионалом, он действительно из тех людей, кто может сделать точный прогноз будущего развития событий.
Если помните, когда-то выходил журнал «Коммунист».

Так вот в нём Гайдар впервые публиковал статьи, касающиеся чуждой стране Советов рыночной экономики. Это было фантастически смело и своевременно, но кто тогда об этом думал? Не сомневаюсь, что его нынешние наблюдения (о природе кризиса и его последствиях) точны и объективны.

Конечно, нам нынче трудно — нам есть что терять. Но пока всё не так плохо. Уверен, что ещё не в полном объёме прошли сокращения во всех сферах производства. Не хочу никого пугать, но полный список кризисных событий ещё не исчерпан.

Вот посмотрите, что сейчас происходит в странах, чью экономику и перестраивать-то не было необходимости. Им сложно, они оптимизируют все сферы, сокращая. Разумеется, этот процесс болезненный, но есть у него и положительные стороны.

Готовиться к неизбежным потерям нужно, но и забывать о том, что любой кризис — это перестройка всех уровней, не стоит. Да, гибель неэффективных предприятий будет. Но рядом с минусом всегда есть плюс. А он в том, что эффективность вырастет в разы. Высвободившиеся трудовые ресурсы найдут другую сферу приложения своих сил.

Процесс укрупнения банков продолжится, ведь чем крупнее банк, тем он надёжнее. Приведу пример: Дойче-банк отказался от поддержки государства в период кризиса, и он остаётся в плюсе. Выживут сильные и крупные, причём вкладчики, юридические и физические лица, не останутся внакладе.

То же и с сельским хозяйством. Никогда не поздно купить, например, мясо за границей. Труднее вырастить стадо самостоятельно и довести продукт до потребителя.

Что бы там ни говорили о южно-уральском сельском хозяйстве, о темпах его роста, но у частника Аристова первоклассное стадо, свой технологический цикл и чётко выстроена система взаимоотношений с потребителем.

У меня нет никаких сомнений в том, что этот бизнес останется на плаву в любой кризис — люди кушать хотят всегда. Другое дело, что в новых условиях народ будет выбирать продукцию более низкого качества. Однако еда — это последнее, на чём стоит экономить.

На сегодня все привыкли к качеству питания, но было и такое, когда за колбасой часами простаивали в очередях, причём брали даже ту, что сдабривали радиоактивным мясом (был такой секретный приказ правительства, согласно которому чернобыльское мясо в якобы безопасных пропорциях добавляли в колбасы — народ надо было кормить).

Бесспорно, в чём-то придётся и сокращать свои потребности, но бояться происходящего не стоит. Рыночная экономика такова, что человек может выбрать, где он принесёт больше пользы и заработает себе на хлеб.

Я сразу скажу, что многие серьёзно завышают требования к работодателю, расхваливая свои способности. Но в условиях сегодняшних… мы будем искать то, где просто платят.

Без обмана

Не случайно в название статьи попали именно эти слова Вадима Соловьёва, в нашем разговоре он повторил их не раз. Это принципиальная позиция, с которой этот человек идёт по жизни. Говорить правду — дело неблагодарное и хлопотное.

А если это ещё и кредо, то стоит готовиться к неприятностям. Их за годы губернаторства да и после было предостаточно. Остались воспоминания, но главное — настоящее.

А в нём — забота о семье, неистощимое любопытство к происходящему, постоянное самосовершенствование. Пусть в своё время не удалось выучить иностранные языки, но зато реванш в этом взяли внучки. Пусть не всё удалось сделать на высоком посту, но есть ведь и то, чем можно гордиться:

— Я всегда говорил людям правду, не обманывал. Вряд ли кому-то нравилось (в мою бытность губернатором), что я говорил не о том, что всё будет хорошо, а о том, как будет трудно. Видел проблемы, узкие места, мне даже прогнозировать что-либо особой нужды не было.

Опыт тех стран, которые вместе с нами строили социализм, — наглядный пример того, как нужно было ликвидировать собственные пробелы. Достаточно цены отпустить и разрешить людям торговать… И все экономические механизмы заработают. Так и случилось.

От этого никуда не денешься — мы общество потребителей, которому нужен стимул для того, чтобы начать деньги сначала зарабатывать, а потом тратить. Моя задача была не просто не препятствовать, а раскрыть стимулы для рыночных реформ. Горжусь тем, что мы были в числе первых областей в новой России по темпам их проведения.

После акционирования и ваучерного этапа приватизации начались денежные аукционы, где происходило перераспределение собственности в более сильные руки. Но уже первый этап реформ дал людям возможность узнать, что такое самостоятельно управлять собственностью.

Но есть и то, о чём сожалею. Не проявил в чём-то должного упорства, не был достаточно деятелен в помощи людям, однако не всё в моих силах было решить…

До сих пор жаль, что не смог найти общего языка с Анатолием Чубайсом, хотя его идеи по реформированию воплощал в жизнь. Но тогда комитет по управлению госимуществом стал настолько обособленным подразделением! Ни областной администрации, ни даже ФСБ туда хода не было. Там даже работала собственная служба безопасности.

И Головлёв фактически подчинялся только Чубайсу. Наверное, в моих силах было что-то поменять в подобном раскладе, но не сложилось.

Не рожайте…

Кто не помнит знаменитой, с подачи недоброжелателей, соловьёвской фразы: «Не рожайте…», которую глава области произнёс на одной из пресс-конференций! Усилиями журналистов высказывание несколько «кастрировали».

Первоначально оно звучало так: «Не можете обеспечить детям достойное существование — не рожайте». Сегодня постоянно говорят о бэби-буме. Изменилось ли мнение Вадима Соловьёва?

— Нет. По-прежнему считаю, что в любой ситуации нужно нести ответственность за свои поступки и за своих детей. Я, знаете ли, немало поездил по нашей стране, заглядывал в силу специфики своей работы и в детские дома.

В Ярославле меня потряс наглядный пример безответственности:  10 детей из одной семьи, и все в приюте. От старших к младшим видны черты вырождения и влияние алкоголя на потомство. Зачем рожать, если нет желания поднимать на ноги, если водка — смысл жизни?

Обратите внимание, какой гвалт поднимается в прессе, когда гибнет усыновлённый из России ребёнок в Америке. А у нас дети гибнут десятками, тысячами. Я вот помню своё детство в Киргородке, помню зимний день и новорождённого, выброшенного на помойку. Это зрелище до сих пор перед глазами.

Собственно говоря, и мои собственные родители потеряли двух детей в невыносимых условиях барачной комнаты в 19 квадратных метров, где жили более 30 человек. Это страшно — терять вот так. Но тогда времена были другие, а вообще, человек — жестокое существо, никто из животных так не относится к своему потомству… А мы?

С лёгкостью меняем приоритеты и бросаем тех, кто в нас нуждается. Так что если вы можете дать своему чаду достойные маленького человечка условия жизни, образование — рожайте на здоровье, растите, воспитывайте, радуйтесь его взрослению и продолжению себя в нём.

Готовых мэров не бывает

Время пролетит быстро. Мы и не заметим, как начнутся очередные выборы. Очень хотелось узнать, как относится Вадим Соловьёв к перспективам смены власти.

— На мой взгляд, у любой команды, работающей во благо процветания города, есть свои достоинства и недостатки. Помню команду Вячеслава Тарасова, помню тех, кого он приблизил к себе, и чем это закончилось — соратников и помощников тоже стоит контролировать.

В противном случае будут и незаконные застройки в центре города, и прочие чудеса, делающиеся за спиной. Я уже говорил добрые слова в адрес нынешнего главы города Михаила Юревича, готов повторить. Считаю кандидатуру этого человека на сегодняшний момент оптимальным вариантом на пост. За последние четыре года он изменился, вместе с ним значительно и в лучшую сторону изменился город.

Мне нравится то, что он постепенно находит себе союзников, но у него жёсткий и властный характер, ему не просто. Юревичу есть за что поставить плюс: общение с врачами, учителями, ветеранами… Он умеет подобрать нужные слова. Я по своему опыту знаю, что человеку иной раз нужно, чтобы его выслушали и услышали, ему нужно, чтобы ему посочувствовали.

Естественно, не всё в силах Михаила Валериевича, всем невозможно помочь, но уже тот факт, что он за это берётся, отраден. Отмечу, что Юревич сделал несколько очень правильных и политически мудрых шагов (честь и хвала ему за это): дал звание почётного гражданина Вячеславу Тарасову, установил мемориальную доску Поляничко…

Список можно продолжить. Я не могу давать оценку его работе (много не знаю), но мне нравится его подход к делу. Он молод, но уже накопил огромный опыт, с которым нельзя не считаться.

Энергичность и эффективность деятельности — главные черты Юревича. Можно, конечно, найти недовольных, но готовых мэров не бывает. Я вот смотрю на альтернативные варианты на это кресло и пока достойного кандидата не вижу.

Газета даст совет

«Вечёрка» готовится отметить свой сорокалетний юбилей. За эти годы газета приобрела как преданных поклонников, так и тех, кто недолюбливает издание. Вадим Соловьёв читал и читает нас:

— Газета меняется вместе с городом, остаётся интересной и актуальной, её читаю я, и моя семья находит в ней что-то интересное для себя. Так уж сложилось, что на моём столе всегда лежат три издания: «Вечёрка», «Челябка» и «Коммерсант»… Они отвечают духу времени, они самостоятельны в выборе тем.

Конечно, есть разделы в газете, которые я просматриваю в первую очередь, есть и журналистские имена, которые выискиваю на её страницах. Сегодня я могу посоветовать коллективу «Вечёрки» писать как можно больше материалов, помогающих сориентироваться в кризисное время.

Люди должны знать, куда пойти, где они будут востребованы, что им стоит помнить, а о чём забыть. Поверьте, что прочтёт один и передаст статью с дельными советами другому, и ваша помощь будет очень полезна.