Визит Бенедикта XVI в США запланирован на 15–20 апреля.
Джордж Буш с первой леди лично встретят понтифика на военной базе Эндрюс.
Затем возле Белого дома состоится приветственная церемония, в которой примут участие от 9 до 12 тысяч гостей.

Торжественный ужин запланирован на вечер 16 апреля. В этот день Папе Римскому исполнится 81 год. Торжественный ужин состоится. На него соберутся члены делегации, сопровождающие понтифика в заокеанской поездке, и руководители католической общины США.

Cотрудник пресс-службы Белого дома Скотт Стэнзел сообщил, что самого Бенедикта XVI на ужине не будет, передает РИА "Новости".
"Он будет встречаться с американскими епископами в тот вечер в университете в Вашингтоне", - сказала руководитель личного аппарата первой леди Анита Макбрайд.

Папа Римский Бенедикт XVI в ходе визита 18 апреля в штаб-квартиру ООН проведет встречи с генсеком Пан Гимуном, сотрудниками секретариата и других подразделений ООН, выступит на заседании Генассамблеи, а также встретится с председателем Совета безопасности, обязанности которого в этом месяце исполняет постпред ЮАР Думисани Кумало, рассказала в пятницу на брифинге заместитель официального представителя генерального секретаря ООН Мари Окабе.

Известно, что утром 20 апреля Папа Римский совершит молитву на так называемом участке Ground Zero в Нью-Йорке, где стояли два небоскреба Всемирного торгового центра, разрушенные при террористических актах 11 сентября 2001 года.
Как отмечает НТВ, понтифик помянет в том числе тех, кто спешил с первой помощью к пострадавшим при терактах, прежде всего, пожарных и погибших в тот же день в Пентагоне и Пенсильвании.

Розмари Дикарло уверена, что косовские сербы и албанцы смогут научиться жить вместе - в рамках нового независимого Косова Специальный корреспондент агентства "Интерфакс" Пётр Черёмушкин беседовал в Вашингтоне с помощником заместителя госсекретаря США по вопросам политики на Балканах Розмари Дикарло.

Г-жа Дикарло, во время пребывания в США я был удивлен тем, что американская пресса не уделяет большого внимания проблеме провозглашения независимости Косово в отличие от Европы, России, где эта тема не сходит с первых полос. Означает ли это, что проблема Косово не вызывает интереса в США?

Думаю, объяснение замеченному Вами в том, что в американском обществе существует широкая поддержка нашей политики в отношении Косово. Соединенные Штаты были вовлечены в события на Балканах в 1999 г., тогда тема Косово, как и всех Балкан, была на первых полосах газет. То, что проблема Косово должна быть решена, получило широкую поддержку в американском обществе и в Конгрессе.
И поднадзорная независимость Косово как решение проблемы тоже получила поддержку. Поэтому у нас независимость Косово не является поводом для дискуссии.

Почему независимость Косово получает такую широкую поддержку в США? Не является ли это результатом деятельности лоббистских групп в Конгрессе?

Роль, которую мы играли в 90-е гг. на Балканах, в частности, в Боснии, в Косово, как часть операции НАТО, предусматривала всестороннюю поддержку прекращению огня и установлению мира в регионе. У нас не вызывает никакого сомнения, что проблема Косово должна быть решена и не должна оставаться неопределенной, так сказать, в подвешенном состоянии.
Наша цель на Балканах - добиться того, чтобы регион стал частью Европы, и, если жители региона сделают такой выбор, - частью НАТО. И нам совершенно ясно, что эти проблемы не удастся решить до тех пор, пока мы не решим основополагающую проблему - определения статуса Косово.
В России такая позиция рассматривается как весьма односторонняя, проалбанская, нарушающая территориальную целостность Сербии.

Когда мы говорим, что хотим включить весь регион в единую Европу и евроатлантические структуры, мы прежде всего имеем ввиду Сербию.
И если Сербия намерена двигаться по этому пути, она должна решить проблему статуса Косово. Это не односторонний подход - это подход, который продиктован желанием помочь Сербии.

Однако сербы не воспринимают это в таком ключе.

Да, они не воспринимают это в таком ключе. Однако есть ряд вещей, через которые Сербия должна переступить. Преодолеть свои комплексы прошлого и двигаться вперед. Одной из таких проблем является укрывательство военных преступников и других преступников, разыскиваемых Международным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ).

Вы считаете, что сербы выдадут этих преступников МТБЮ?

Мы определенно надеемся на это. За последние время было несколько случаев выдачи военных преступников, были также случаи добровольной сдачи Международному трибуналу. И мы надеемся, что те, кто остался, будут переданы правосудию.

Существует ли официальная позиция США в отношении убежища, предоставленного Москвой семье экс-президента Югославии Слободана Милошевича?

Такой позиции не существует.

Будут ли США инициировать членство Косово в ООН?

Это будет зависеть от самих жителей Косово.

Поддержат или не поддержат США эту позицию?

Мы, безусловно, поддержим решение Косово вступить в ООН.

Некоторые эксперты высказывают мнение, что американская поддержка независимости Косово является местью славянско- православному миру и попыткой ограничить влияние России на Балканах. Как бы Вы это прокомментировали?

Прежде всего, мы очень хорошо работаем с Россией по балканским проблемам. С 90-х гг. мы входим в контактную группу Великобритания, Германия, Италия, Россия, Франция и США и вместе обсуждаем не только проблемы Косово, но и Боснии.
Независимость Косово не имеет ничего общего с попыткой ограничить влияние России в регионе. У нас нет никакого желания и попыток ограничить российское влияние на Балканах.
Мы оказывали большую поддержку той части плана Ахтисаари (спецпредставитель генсека ООН по Косово Марти Ахтисаари - "ИФ"), где предусматривается поддержка и развитие православной культуры сербов в Косово.
Наша цель - добиться стабильности в регионе.

Москва видит косовский прецедент как попытку поставить под вопрос мировой порядок, сложившийся после Второй мировой войны, как угрозу дезинтеграции различных стран. Каков будет Ваш комментарий на этот счет?

Мы неоднократно говорили, что воспринимаем косовский случай как уникальный, и вот почему. Мы воспринимает Косово в контексте распада Югославии. Этот распад носил жестокий и беспорядочный характер. Мы имели дело с провозглашенной независимостью отдельных её частей и коллапсом государства. Косовский случай мы трактуем в этом ключе.
Политика Милошевича придавала ситуации уникальный случай.
Этнические чистки и проводившаяся политика угнетения привели к международному вмешательству. Как известно, СБ ООН одобрил резолюцию 1244, принятую 14-ю голосами <за> при одном воздержавшемся - и это была не Россия. Была создана ооновская администрация, которая лишила Сербию какой-либо власти над Косово.
Резолюция предусматривала начало политического процесса, который бы определил будущее Косово. В других конфликтах мы не имеем всего этого набора. Его нет на Кавказе или в Испании. И, естественно, его нет в случае с Россией.

Когда читаешь различные мнения о резолюции 1244, кажется, что этот достаточно жесткий документ трактуется различными сторонами совершенно по-разному. Особенно это относится к России и США.

Да, у нас есть различия в интерпретации резолюции 1244. Мы сохраняем понимание, что резолюция продолжает действовать. В ней содержится призыв к поддержанию политического процесса. Статус Косово остается вопросом открытым. Резолюция не диктует, что Косово должно или не должно быть независимым.
Резолюция предусматривает сохранение международного присутствия для помощи Косово и его развития. Но вопрос интерпретации резолюции относится к компетенции СБ ООН.

Согласитесь ли Вы с тем, что провозглашение и признание Западом независимости Косово стало завершением военной операции НАТО против Югославии?

Нет, не соглашусь. Повторю еще раз - резолюция СБ ООН предусматривала политический процесс. Этот политический процесс осуществлялся М.Ахтисаари во время переговоров со всеми сторонами. Он обсуждался "тройкой" международных посредников - ЕС, Россией и США, которые продолжали переговоры (с Белградом и Приштиной - "ИФ").
Резолюция СБ ООН 1244 не диктовала условия достижения соглашения сторонами. Но мы все, конечно, хотели, чтобы соглашение было достигнуто, чтобы все стороны договорились. Это оказалось невозможным за все эти годы. Но это совершенно не значит, что произошло нечто называемое вами "завершением военной интервенции".

Каков объем американской финансовой поддержки независимого Косово? Планируют ли США увеличить военное присутствие в крае?

В 2007-2008 гг. Конгресс США выделил $335 млн на цели создания правового государства и экономическое развитие Косово. Для нас чрезвычайно важно, чтобы Косово получало такого рода поддержку. Мы также считаем, что Косово должно иметь право получать займы от международных финансовых организаций.
Одна из особенностей управления Косово администрацией ООН заключалась в том, что край не мог получать международную финансовую помощь. Косово не могло развивать свою инфраструктуру и обеспечивать лучшую жизнь для всех в этом крае, включая косовских сербов.

Вы думаете, это поможет косовским албанцам? По некоторым сведениям, значительная их часть вовлечена в криминальную деятельность, включая наркоторговлю?

Мы считаем, что до тех пор, пока статус Косово не был определен, нам приходилось иметь дело с обществом, которое отрезано от жизни, маргинализировано, лишено доступа к международной жизни и к международным финансовым институтам. Косовары даже не могли принимать участия в международных спортивных соревнованиях.
Сейчас, когда их статус определен, мы должны дать им возможность урегулировать все проблемы. Вы правильно сказали, что преступников там много, но мы будем оказывать поддержку усилиям Европейского союза в создании миссии, разрабатывающей государственную систему, при которой закон будет верховенствовать.
Под системой верховенства закона мы имеем в виду, прежде всего, независимые судебные институты.

Когда я побывал в косовской Митровице, у меня сложилось ощущение, что это сербское гетто. Люди загнаны в угол. В случае, если Митровица захочет объявить о независимости или присоединиться к Сербии, какой будет реакция США?
Наша позиция очень тверда и ясна в этом вопросе - мы не поддерживаем разделения Косово. Это позиция, о которой мы договорились в контактной группе еще в 2005 году, в том числе и с Россией. И мы не хотим объединения Косово ни с какой другой страной в регионе.
Это были основополагающие принципы, о которых мы договаривались.
Однако иногда события могут выходить из-под контроля.
В том, что касается северного Косово и Митровицы (места компактного проживания сербов - "ИФ"), мы бы хотели, чтобы албанцы и сербы научились жить вместе.

Вы думаете, это возможно?

Я думаю, что это возможно. В некоторых частях Косово они живут и работают вместе. В том числе и в полиции, и в судебной системе. Они нуждаются в поощрении, в поддержке их совместного проживания. И международное сообщество должно поощрять их совместное проживание.
К несчастью, сейчас мы наблюдаем ситуацию, при которой сербы подстрекаются Белградом не взаимодействовать с албанцами. И это вызывает сожаление. Для нас очень важно интегрировать сербскую общину Косово в жизнь нового государства.
Не думаю, что в интересах Белграда поощрять сербов покидать Косово. Все сербские лидеры заявляли о своем желании, чтобы сербы продолжали жить в Косово. Мы бы хотели, чтобы сербы оставались в Косово.

Но почти все сербы покинули Косово?

Мы не видели какого-то оттока сербов из Косово с момента провозглашения независимости. Мы бы хотели, чтобы сербы оставались в Косово, работали и жили вместе с властями косовских албанцев и с международным сообществом. Мы стараемся создать многонациональные институты, предусматривающие участие как сербов, так и албанцев. И нам бы очень не хотелось, чтобы они были разрушены - это было бы очень жаль.
Я встречалась со многими сербами на севере - они не хотят покидать свои дома, оставлять свою собственность. Они хотят жить у себя дома, но для этого они должны быть полностью вовлечены в полноценную общественную жизнь, политическую и экономическую.

Вам известны случаи дискриминации сербов в Косово?

После 1999 г. сербской общине приходилось непросто. В период режима Милошевича косовские албанцы жестко угнетались. И отношения ухудшались. И это очень сложная ситуация для них. Однако когда сейчас двое сербов входят в состав косовского правительства, когда премьер-министр создал специальный отдел, работающий с общинами меньшинств (не только с сербами, но и с боснийцами, турками), мы видим прогресс в межэтническом примирении.
Однако отдаем себе отчет в том, что эти процессы потребуют много времени.

Каким вы видите статус, положение Косово по отношении к Сербии и Албании, скажем лет через пять?

Мне трудно гадать.

Хорошо. Тогда каким будет с Вашей точки зрения идеальный сценарий развития событий?

Прежде всего, мы хотим, чтобы Сербия твердо двигалась к членству в Европейском союзе. Конечно, мы знаем о дискуссии, происходящей сейчас в Сербии о том, как вступить в ЕС. Мы бы хотели, чтобы Сербия нашла в себе силы смириться с потерей Косово. Мы бы хотели, чтобы отношения Косово и Сербии развивались в направлении нормализации. Хотя мы понимаем, что это потребует немало времени.
Мы бы хотели, чтобы Косово осуществило план Ахтисаари или его большую часть. Приняло Конституцию и законы, провело децентрализацию. Дало бы возможность местным властям управлять своими делами. Это поможет и сербам и другим косовским общинам.

Мне бы хотелось видеть сохраненными прекрасные православные монастыри, которые были бы не просто памятниками, а активно действующими культовыми учреждениями. И мы бы хотели видеть Косово продвигающимся к членству в Европейском союзе. <

Проблема Косова должна стать внешнеполитическим приоритетом России, которая, являясь великим государством и членом Совета Безопасности ООН, может быть услышанной, считает митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, председатель отдела внешних церковных связей Московского патриархата. О косовском кризисе он рассказал в интервью каналу «Вести».

— Владыка, вы вернулись из Женевы с сессии Совета ООН по правам человека. Скажите, удалось ли вам убедить коллег, что косовский кризис — результат превратного понимания прав человека в нашем современном мире?

— Я сделал акцент на этой проблеме и ожидал, что кто-то будет оппонировать мне и выскажет отличное от моего мнение. Было довольно большое количество выступающих, но никто не сказал ни одного слова против той позиции, которую я выразил в отношении Косова. Это свидетельствует о замешательстве. Ведь среди тех, кто присутствовал, были и представители стран, признавших косовскую независимость.
Но то, что сегодня происходит в Косове, конечно, я думаю, заставляет задуматься даже тех, кто активно продвигал идею косовской независимости. У меня нет другого аргумента, чтобы объяснить это спокойное и молчаливое, но непрекословное восприятие всего того, что мною было сказано.

— Первая жертва косовской независимости весьма символична, если вообще можно говорить о символизме в этой ситуации. Славянин и наверняка православный украинец погиб в столкновении со славянами православной Сербии в ходе нового витка косовского кризиса. Кто, на ваш взгляд, виноват в этой ситуации?

— Своим умом жить надо.
Тогда и погибать не будем.
Если поступаем так, как кто-то нам велел поступать, если поступаем против своих суверенных прав или как бы вопреки своим историческим, психологическим, религиозным установкам, то ничего хорошего из этого не получается.

— Тем не менее, на примере нового витка этого кризиса мы в очередной раз наблюдаем конфликт между двумя понятиями международного права — правом нации на самоопределение и представлением о нерушимости границ государства. Есть ли выход? Какое вы можете предложить решение?

— Это действительно проблема. Она существует в мире, на нее не надо закрывать глаза.
Кстати, с этой проблемой мы как бы столкнулись на теоретическом уровне, когда работали над основами социальной концепции. Мы попытались ответить на вопрос: как согласовать идею территориальной целостности суверенитета и вместе с тем стремление каких-то определенных групп к независимости?

Мы попытались сформулировать некий принцип. Он звучит так: если страна, в которой возникло движение за независимость какой-то определенной группы, не сохраняет твердой воли к сохранению своего единства, нет такой воли.
Страна готова поощрить это движение. Тогда, конечно, нужно находить способы ответить на пожелания этих людей.
Но если большинство граждан страны категорически настаивает на сохранении единства, поощрение таких движений будет приносить людям страдание, а значит, эти поощрения совершать не следует.

Мне кажется, что очень важно во всех таких сложных вопросах международной, национальной жизни пытаться руководствоваться не только законами, но и нравственным чувством, нравственной позицией.
Есть же замечательный принцип — евангельский: никогда не делай другим того, что ты не хочешь, чтобы сделали тебе.
Нельзя идти к достижению своей цели через страдания, через конфликты, через нанесение боли другим людям.
Если мы создаем какую-то конструкцию — любую конструкцию — государственную, семейную, коллективную — и закладываем в ее основу несправедливость, боль, конфликт, то в какой-то момент сильный побеждает.
Всегда побеждает сильный. Он добивается своего результата, он строит эту конструкцию, но не исцеляет конфликта. И в какой-то момент все это взрывается.
Давайте прямо скажем. Взять хотя бы нашу национальную историю ХХ века. Всем казалось, что Советский Союз — сильная и могущественная держава. Но ведь было что-то в  нашей национальной жизни, что действительно несло в себе неудовлетворение, может быть, страдание людей, горечь. И когда вдруг появилась возможность свободно выражать все свои чувства и настроения, рвануло!
Страна развалилась без единого выстрела, без единой выпущенной ракеты. Нужно просто уметь читать историю, делать из нее правильные выводы.
Почему это произошло?
Потому что было внутреннее неблагополучие. Я говорю сейчас о нашем национальном опыте с великой горечью. Вот Косово изначально создается на несправедливости, боли, на страдании людей. Если сравнить даже Гражданскую войну в России с тем, что сегодня происходит в  Косове, то, думаю, учитывая размеры государства, это гораздо страшнее.
Вот на этой боли, на этой горечи, на этом страдании создается независимость и якобы некое неблагополучие. Но ведь никогда никакого благополучия не будет.
И то, что мы сейчас с вами видим,  — почти каждый день отмечен какой-то проблемой, новым конфликтом — будет продолжаться. Даже если силы задушат.
Если даже помимо украинских миротворцев еще начнут погибать и другие миротворцы. Если мировая общественность, включая мировые СМИ, будет создавать образ благополучия, никакого благополучия не будет.
Эта боль, эта болезнь, загнанная в глубину жизни этого образования, в какой-то момент рванет.

— Станет ли это новым сепаратистским парадом в Европе и вообще в мире?

— Я хочу посмотреть шире. Необязательно сепаратистским парадом. Дело в том, что демонтированная несущая конструкция международных отношений — вот принцип суверенитета, национальной целостности. А в Европе принцип неприкосновенности границ, который зафиксирован в Хельсинском заключительном акте, это и была несущая конструкция.
Совершенно очевидно, что время от времени государство входит в какую-то конфликтную полосу. Но если отношения строятся на незыблемом фундаменте международного права, то появляется возможность «разруливать» эти конфликты.
Если, как я сказал, несущая конструкция этого права демонтируется, мы теряем любую возможность договариваться. Потому что отношения становятся непрогнозируемыми.
После того, что произошло в Косове, нельзя ссылаться на права человека, на Хельсинский заключительный акт, на фундаментальные основы международного права, потому что каждый скажет: вы этими правами «рулите» в свою пользу, вы подчиняете их идеологическим или политическим интересам.
Так права реализовывать нельзя.
Поэтому то, что произошло 17 февраля, — очень опасное событие в мировой политике, которое будет иметь огромные отрицательные последствия для жизни людей.

— На протяжении всего этого кризиса и в предыдущие годы Сербия и на государственном, и на общественном уровнях неоднократно обращалась за помощью к России. Наша страна направляла туда ограниченный контингент своих миротворцев, который 5 лет назад был выведен. Как вам кажется, адекватно ли Россия реагирует на эти призывы о помощи или можно как-то активнее это сделать?

— России ни в коем случае нельзя употреблять силу в «разруливании» этого конфликта. Я имел уже возможность сказать о том, что произошло некогда в истории, и хотел бы еще раз повторить. Один раз Россия вмешалась в 1914 году.

— Началась Первая мировая война.

— И мы потеряли страну. И все то, что сейчас происходит, — это следствие страшной катастрофы 1917 года. Россию мы потеряли. А сейчас, помня то, что произошло, ни в коем случае нельзя радикальным образом вмешиваться в этот конфликт. Но Россия — великое государство, член Совета Безопасности. К России прислушиваются. Многие очень с Россией связывают надежду на стабильное и мирное международное развитие.
Многие желают видеть в России центр самостоятельной геополитики. Поэтому твердая и справедливая позиция России, во-первых, способствует авторитету нашего государства, во-вторых, конечно, влияет на общественное мнение.
Я думаю, сегодня тема Косова и Сербии должна быть одним из самых высоких приоритетов в нашей внешней политике.

— Какова, по-вашему, вина сербов в происходящем?

— Конечно, есть вина. Я не хотел бы об этом говорить много, потому что наши братья-сербы сейчас страдают.

— Но все-таки должен быть извлечен некоторый урок?

— Разумеется. Мы же говорим о нашей национальной вине в разрушении России, в распаде Советского Союза. По крайней мере, РПЦ не стесняется об этом говорить. В этом есть на ша национальная вина. Также есть и вина сербов в том, что произошло. Я только не хотел бы в настоящее время в этом копаться, потому что сейчас время выражать солидарность, а не критически анализировать чьи-то ошибки.
Но, конечно, все это есть следствие сделанных ошибок.

— До сих пор сотни тысяч человек, о чем очень не любят говорить западные СМИ, остаются беженцами на своей родной земле вокруг Косова.

— Напрашивается такой образ — распятие страны. Сербию распинают. Ну, хорошо, сделал Милошевич ошибку, ликвидировал автономию, но сколько же потом страданий понес сербский народ!
Конечно, во всем этом есть какая-то тяжелая история. Однажды я задал вопрос одному американскому политику: США бомбили бы Сербию, если бы Сербия была католической или протестантской страной?
Мой собеседник вздрогнул и не смог ответить, замешкался.
Эти страшные, варварские бомбардировки европейской страны, уничтожение потенциала государства во имя того, что якобы где-то нарушаются чьи-то права.

Было бы такое в отношении, допустим, Испании, если бы возник конфликт с басками?

— Он имеется.

— Да, но если бы он, допустим, стал нарастать. Пришло бы в голову бомбить Испанию? Пришло бы в голову бомбить даже Турцию? Стали бомбить Сербию. На глазах у всего мира.

— Удивителен еще и такой факт, на который наши западные коллеги тоже не очень любят обращать внимание: албанцы — это ведь не только Косово — это Черногория, это Македония. Шесть лет назад я привез из командировки в Македонию одну реликвию — фрагмент лепного декора собора XIV века, который албанцы взорвали в македонском селении Нешек.
Никакого отношения к  Косову эта история не имела. Это просто деятельность той же Освободительной армии Косова, которая действовала на территории Македонии, на территориях, населенных албанцами.
Вот почему-то и ЮНЕСКО, и структуры ООН не очень любят говорить о том, что разрушались памятники не только в Косове во время боевых действий, но и там, где конфликт как бы отсутствовал.

Не в этом ли причина, как вам кажется?

— Это опять-таки мрачная история.

— Отношение к православию такое. Нелюбовь к православию получается.

— До недавнего времени Европа была разделена странным образом по границам, которые были прочерчены в 1054 году. Это разделение между христианским Востоком и христианским Западом. Только сейчас приглашают в ЕС православные страны. А до недавнего времени этого не делали.
Так вот все, что касается нашего присутствия — культурного, духовного — подвергается сейчас уничтожению в связи с косовским кризисом и в связи с пробуждением албанского национального самосознания. Я думаю, это не случайно.
Ведь памятники свидетельствуют о присутствии веры, культуры, об истории. И те, кто хочет изменить политическую карту сегодня, нуждаются в историческом доказательстве своих нынешних претензий. А претензии какие?
Это наша земля. Мы здесь изначально. Но а как же можно доказать, что ты здесь изначально, когда с XIV века храм или монастырь стоит!
Так что нужно сделать? Уничтожить этот храм и монастырь. Поэтому все это имеет совершенно конкретную политическую заточку на совершенно конкретную политическую программу.
Для того чтобы утвердить свой суверенитет, для того чтобы иметь моральное и историческое право требовать независимости, нужно уничтожить те памятники, которые опровергают такую историю, опровергают попытку учредить суверенитет на чужой земле.

— Владыка, я своими глазами, видел, как охраняются православные святыни в Косове. Они все охраняются. Но одним образом их охраняют, например, итальянцы или норвежский контингент и совершенно другим — греки.
Храмы на территории, подконтрольной грекам, не взрывают, потому что они обнесены тройным кольцом колючей проволоки, а в четырех углах стоят бронетранспортеры — туда не  подойдешь. Неужели так силен религиозный фактор в современной секулярной свободной демократической Европе?

— Этот фактор присутствует. Печеская патриархия — это центр всей Сербской Православной Церкви, это как Кремль в Москве, только вынесенный сейчас географически в некую отдаленность от современной сербской столицы. Но это начало. Это столица церкви и страны.
Представьте себе, во многих странах сегодня историческая столица не там, где столица государства. Например, Мцхет — столица Грузии. Это не Тбилиси. Можно представить, что от грузин оторвали бы Мцхет?
Я понимаю, что на постсоветском пространстве произошли большие перемены, но в духовном смысле мы сохраняем единство с Киевом и со Святой Киевской Русью.
Если бы безвозвратно навсегда была бы оторвана от нас Киево-Печерская лавра?
Кстати, кое-то хочет сегодня оторвать киевские святыни и сказать, что эти святыни не имеют отношения к русскому народу.
Когда от народа отрывают исток, то делается это, может быть, даже очень умышленно. Хотят показать, что вы как нация совсем недавно появились, что все, что вы называете своими истоками, — это не ваши истоки, они находятся где-то в другом месте. А если эти истоки еще засыпаются песком или асфальтируются, покрываются бетоном, то что тогда у нации остается… Нация теряет источник своего духовного и религиозного самосознания.
Как можно было оторвать от сербов источник их национального, религиозного самосознания, начало их истории?!
Конечно, этот факт очень драматизирует ситуацию вокруг Косова.
Если бы Косово было бы какой-то другой частью Сербии, а не той, которая связана с национальным самосознанием всего народа, может быть, не так болезненно протекали бы сейчас все эти процессы.

— Таким образом, возникает еще одна проблема: как не совершить необратимых действий, с точки зрения защиты веры, под предлогом защиты веры и помощи нашим православным братьям? И в России иногда высказывают мысли, что необходимо нечто вроде крестового похода за Сербию, за святыни, за славянское братство. Что сделать, чтобы не повторился 1914 год?

— По крайней мере, не нужно идти с крестовым походом, с оружием, потому что все это кончится большой кровью и новыми потерями. И я не уверен, что сегодня выиграют те, кто пойдут с крестовым походом. Поэтому нужно остудить горячие головы. А все, что касается дипломатических усилий, то, конечно, их нужно осуществлять очень энергично.
Но возникает следующий вопрос: что будет дальше в связи с тем, что происходит в Косове?
Объявлена независимость. Ее признали определенные страны. И я не представляю себе, чтобы эти страны сегодня отказались от этого признания.

— То есть ситуацию вспять повернуть невозможно?

— Очень маловероятно. И никакой крестовый поход ситуацию вспять не повернет. Более того, он придаст столько эмоций защитникам того статус-кво, который сейчас сложилась в Косове. Поэтому нужно исходить из реальности. А реальность такова: на территории Косова живут сербы. Это их земля. Вопреки их желанию провозглашена эта независимость.
Представляете себе, люди живут на своей земле столетиями, и вдруг эту землю у них отрывают и передают какому-то другому народу и другому государству!
Трудно себе представить, что люди переживают в душе. Но ведь это же расходится с фундаментальными принципами прав человека!
Это расходится с фундаментальными принципами заботы о меньшинствах. Главная задача сейчас заключается в том, чтобы учесть позицию этого меньшинства.
Если это меньшинство хочет воссоединиться с Сербией, это право должно быть ему обеспечено.

— Думаю, албанцы сейчас радостно скажут: пожалуйста, если вы хотите воссоединиться с Сербией, мы охотно вас отправим за границу.

— Речь идет не том, чтобы отправить за границу.

— Воссоединяйтесь со своей родиной сколько вам угодно.

— Речь идет не о том, чтобы спровоцировать поток новых переселенцев, а о том, что земля, на которой живут сербы, имеет полное право быть воссоединенной с Сербией. Наверное, таком направлении и нужно сегодня решать косовскую проблему.
А там, где это невозможно географически, допустим на юге Сербии, в центральной части Косова, нужно обеспечить безопасное и мирное проживание меньшинств.
Я думаю, что ни двойное, ни тройное кольцо колючей проволоки не спасет святыни, когда оттуда уйдет греческий контингенты, а также какие-то другие воинские подразделения, которые их охраняют.
В стране должна быть такая обстановка, чтобы меньшинства себя чувствовали защищенными и в безопасности.

— Давайте попробуем сделать какое-то экспертное заключение. Каковы могут быть рекомендации российской власти в этой ситуации и рекомендации русским православным людям и всему нашему народу? Как нам реагировать на все происходящее?

— В первую очередь, должен быть конкретный план по Косову. Я ознакомился с тем, что предлагает правительство, и не почувствовал там ясной и сильной идеи. Нужно совершенно четко артикулировать цель в отношении Косова, в первую очередь, Белграду. Сейчас это трудно сделать в связи с тем, что произошло и разделение власти, и новые выборы.
Тем не менее Сербия должна определиться со своей стратегической линией в отношении Косова. Думаю, Россия должна тоже участвовать в выработке этой позиции и затем вместе с Сербией, со всеми дружественными странами поддерживать усилия, направленные на реализацию этих стратегических планов.
Но нужно ясно сказать сербскому народу и всему мировому сообществу, как «разрулить» эту ситуацию, ведь ни одного внятного предложения пока никто не сделал.
Мы все только вздыхаем, переживаем, говорим о разрушении основ международного права.
А каков план?!
Нужны усилия, средства, в том числе и материальные, интеллектуальные. Этот план должен быть выработан как можно быстрее. Я глубоко убежден в том, что этот план должен полностью исключать всякое насилие и всякую попытку силой «разрулить» ситуацию с помощью оружия.
Не то положение сегодня в Европе, когда можно было бы угрозой силы или применением силы решить в пользу сербского народа проблему Косова.