Добрый вечер, товарищи!
Все вы знаете, недавно нас постигла беда - авария на Чернобыльской атомной электростанции. Она больно затронула советских людей, взволновала международную общественность. Мы впервые реально столкнулись с такой грозной силой, какой является ядерная энергия, вышедшая из-под контроля.
Вся работа по сути ведется круглосуточно. Задействованы научные, технические, экономические возможности всей страны. В районе аварии действуют организации многих союзных министерств и ведомств под руководством министров, ведущие ученые и специалисты, войсковые части Советской Армии и подразделения Министерства внутренних дел.
Огромную долю работы и ответственности взяли на свои плечи партийные, советские и хозяйственные органы Украины и Белоруссии. Самоотверженно и мужественно трудится коллектив эксплуатационников Чернобыльской атомной электростанции.
Что же произошло?
Как докладывают специалисты, в период планового вывода из работы четвертого блока мощности реактора внезапно возросли. Значительное выделение пара и последовавшая затем реакция привели к образованию водорода, его взрыву, разрушению реактора и связанному с этим радиоактивному выбросу.
Сейчас пока рано выносить окончательное суждение о причинах аварии. Предметом пристального рассмотрения правительственной комиссии являются все аспекты проблемы - конструкторские, проектные, технические, эксплуатационные. Разумеется, по итогам выяснения причин происшедшей аварии будут сделаны все необходимые выводы, приняты меры, исключающие повторение подобного.
Как я уже говорил, мы впервые столкнулись с такого рода чрезвычайным происшествием, когда потребовалось быстро обуздать опасную силу вышедшего из-под контроля атома и предельно ограничить масштабы аварии.
Серьезность обстановки была очевидной. Надо было срочно и компетентно оценить ее. И как только мы получили надежную первоначальную информацию, она стала достоянием советских людей, была направлена по дипломатическим каналам правительствам зарубежных стран.
На основе этой же информации стала развертываться и практическая работа по ликвидации аварии, ограничению ее тяжелых последствий.
Е сложившейся ситуации мы сочли наипервейшим долгом, долгом особой важности - обеспечение безопасности населения, оказание эффективной помощи пострадавшим. В считанные часы были эвакуированы жители поселка при станции, а затем, когда стало ясно, что имеется потенциальная угроза здоровью людей в прилегающей зоне, они также были перемещены в безопасные районы. Вся эта сложная работа требовала предельной быстроты, организованности и четкости.
И все же принятые меры не смогли уберечь многих людей. В момент аварии погибли два человека - Шашенок Владимир Николаевич - наладчик систем автоматики, Ходемчук Валерий Иванович - оператор АЭС. На сегодня 299 человек госпитализированы с диагнозом лучевой болезни разной степени тяжести. Семеро из них скончались. Остальным оказывается вся возможная помощь. Привлечены лучшие научные и медицинские силы страны, специализированные клиники Москвы и других городов. В их распоряжении - самые современные средства медицины.
От имени ЦК КПСС и Советского правительства выражаю глубокое сочувствие семьям, родственникам погибших, трудовым коллективам, всем, кто пострадал от этой беды, кого постигло личное горе. Советское правительство позаботится о семьях погибших и пострадавших.
Самой высокой признательности заслуживают жители районов, которые сердечно приняли эвакуированных. Они восприняли несчастье соседей как свое собственное, в лучших традициях нашего народа проявили чуткость, отзывчивость и внимание.
В адрес ЦК КПСС и Советского правительства идут тысячи и тысячи писем, телеграмм советских людей, а также зарубежных граждан, которые выражают сочувствие и поддержку пострадавшим. Многие советские семьи готовы взять детей на летнее время, предлагают материальную помощь. Имеется немало просьб о направлении для выполнения работ в районе аварии.
Эти проявления человечности, подлинного гуманизма, высокой нравственности не могут не волновать каждого из нас.
Помощь людям, повторяю, остается нашей первейшей задачей.
Одновременно с этим на самой станции и прилегающей территории проводится энергичная работа по ограничению масштабов аварии. В тяжелейших условиях удалось погасить пожар, предотвратить его распространение на другие энергоблоки. Персонал станции обеспечил остановку трех других реакторов и перевод их в безопасное состояние. Они находятся под постоянным контролем.
Суровый экзамен держали и держат все - пожарные, транспортники, строители, медики, специальные части химзащиты, вертолетчики и другие подразделения Министерства обороны, Министерства внутренних дел.
В этих сложных условиях многое зависело от правильной научной оценки происходящего, так как без этого нельзя было бы выработать и применить эффективные меры по борьбе с аварией и ее последствиями. С этой задачей успешно справляются наши крупные ученые Академии наук, ведущие специалисты союзных министерств и ведомств, Украины и Белоруссии.
Люди действовали и продолжают действовать, прямо скажу, героически, самоотверженно. Думаю, у нас еще будет возможность назвать имена этих отважных людей и оценить их подвиг по достоинству.
С полным основанием могу сказать - при всей тяжести случившегося ущерб оказался ограниченным в решающей мере благодаря мужеству и мастерству наших людей, их верности своему долгу, слаженности действий всех, кто принимает участие в ликвидации последствий аварии.
Эта задача, товарищи, решается не только в районе самой атомной электростанции, но и в научных институтах, на многих предприятиях страны, которые обеспечивают всем необходимым тех, кто непосредственно ведет нелегкую и опасную борьбу с аварией.
Благодаря принятым эффективным мерам сегодня можно сказать - худшее позади. Наиболее серьезные последствия удалось предотвратить. Конечно, под случившимся рано подводить черту. Нельзя успокаиваться. Впереди еще большая, продолжительная работа. Уровень радиации в зоне станции и на непосредственно прилегающей к ней территории сейчас еще остается опасным для здоровья людей.
Поэтому первоочередной задачей на сегодняшний день являются работы по ликвидации последствий аварии. Разработана и осуществляется широкая программа дезактивации территории электростанции и поселка, зданий и сооружений. Для этого сосредоточены необходимые людские и материально-технические ресурсы. В целях предотвращения радиационного загрязнения водного бассейна проводятся мероприятия как на самой станции, так и на прилегающей территории.
Организации метеослужбы ведут постоянное наблюдение за радиационной обстановкой на земле, на воде и в атмосфере. Они оснащены необходимыми техническими средствами, используют специально оборудованные самолеты, вертолеты и пункты наземного контроля.
Совершенно ясно: вся эта работа займет немало времени, потребует немалых сил. Она должна проводиться планомерно, тщательно и организованно. Надо привести эту землю в состояние, абсолютно безопасное для здоровья и нормальной жизни людей.
Не могу не остановиться еще на одной стороне этого дела. Я имею в виду реакцию за рубежом на то, что произошло в Чернобыле. В мире в целом, и это следует подчеркнуть, с пониманием отнеслись к постигшей нас беде и нашим действиям в этой сложной обстановке.
Мы глубоко благодарны друзьям из социалистических стран, проявившим солидарность с советским народом в трудный момент. Мы признательны политическим и общественным деятелям других государств за искреннее со чувствие и поддержку.
Мы выражаем добрые чувства зарубежным ученым и специалистам, которые проявили готовность оказать содействие в преодолении последствий аварии. Хочу отметить участие американских медиков Р. Гейла и П. Тарасаки в лечении больных, а также поблагодарить деловые круги тех стран, которые быстро откликнулись на нашу просьбу о закупке некоторых видов техники, материалов, медикаментов.
Мы должным образом оцениваем объективное отношение к событиям на Чернобыльской атомной электростанции со стороны Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и его генерального директора Ханса Бликса.
Иными словами, мы высоко ценим сочувствие всех, кто с открытым сердцем отнесся к нашей беде и нашим проблемам.
Но нельзя оставить без внимания и политической оценки и то, как встретили событие в Чернобыле правительства, политические деятели, средства массовой информации некоторых стран НАТО, особенно США. Они развернули разнузданную антисоветскую кампанию. О чем только ни говорилось и ни писалось в эти дни - о "тысячах жертв", "братских могилах погибших", "вымершем Киеве", о том, что "вся земля Украины отравлена  и т. д. и т. п.
В общем, мы столкнулись с настоящим нагромождением лжи - самой бессовестной и злопыхательской. И хотя неприятно упоминать обо всем этом, но надо. Надо, чтобы международная общественность знала, с чем нам пришлось столкнуться. Надо для того, чтобы ответить на, вопрос: чем тс на самом деле была продиктована эта в высшей степени аморальная кампания? Ее организаторов, конечно же, не интересовали ни истинная информация об аварии, ни судьбы людей в Чернобыле, на Украине, в Белоруссии, в любом другом месте, любой другой стране. Им нужен был повод для того, чтобы, уцепившись за него, попытаться опорочить Советский Союз, его внешнюю политику, ослабить воздействие советских предложений по прекращению ядерных испытаний, по ликвидации ядерного оружия и одновременно смягчить растущую критику поведения США на международной арене, их милитаристского курса.
Если говорить начистоту, некоторые западные политики преследовали вполне определенные цели: перекрыть возможности выравнивания международных отношений, посеять новые семена недоверия и подозрительности к социалистическим странам.
Все это отчетливо проявилось и на встрече руководителей "семерки", проходившей недавно в Токио. О чем поведали они миру, о каких опасностях предупредили человечество? О Ливии, бездоказательно обвиненной в терроризме, а еще о том, что Советский Союз, оказывается, "недодал" им информации об аварии в Чернобыле. И ни слова о самом главном: как прекратить гонку вооружений, как избавить мир от ядерной угрозы. Ни слова в ответ на советские инициативы, па наши конкретные предложения о прекращении ядерных испытаний, избавлении человечества от ядерного и химического оружия, сокращении обычных вооружений.
Как все это понимать? Невольно складывается впечатление, что лидеры капиталистических держав, собравшиеся в Токио, хотели использовать Чернобыль как повод для того, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от этих не удобных для них, но таких реальных и важных для всего мира проблем.
Авария на Чернобыльской станции, реакция на нее стали своего рода проверкой политической морали. Еще раз обнажились два разных подхода, две разные линии поведения.
Правящие круги США и их наиболее усердные союзники - среди них я бы особо отметил ФРГ - усмотрели в происшествии лишь очередную возможность поставить дополнительные преграды на пути развития и углубления и без того трудно идущего диалога между Востоком и Западом, оправдать гонку ядерных вооружений. Мало того, была сделана попытка вообще доказать миру, что переговоры, тем более соглашения с СССР невозможны, и дать тем самым "зеленый свет" дальнейшим военным приготовлениям.
Мы восприняли эту трагедию совсем по-другому. Мы понимаем: это еще один удар колокола, еще одно грозное предостережение о том, что ядерная эпоха требует нового политического мышления и новой политики.
Это еще больше укрепило нас в убеждении, что внешнеполитический курс, выработанный XXVII съездом КПСС,
верен, что наши предложения о полной ликвидации ядерного оружия, прекращении ядерных взрывов, создании всеобъемлющей системы международной безопасности отвечают тем неумолимо строгим требованиям, которые предъявляет к политическому руководству всех стран ядерный век.
Что же касается "недостатка" информации, вокруг чего развернута специальная кампания, причем политического содержания и характера, то вопрос этот является в данном случае надуманным. И что это так, подтверждает следующее. У всех в памяти то, что американским властям понадобилось десять дней, чтобы проинформировать собственный конгресс, и месяцы, чтобы поставить в известность мировое сообщество о том, какая трагедия произошла на АЭС "Тримайл айленд" в 1979 году.
Как поступили мы, я уже сказал.
Все это дает возможность судить о том, кто и как относится к информированию собственного народа и зарубежных стран.
Но суть дела - в другом. Мы считаем, что авария на Чернобыльской, равно как и аварии на американских, английских и других атомных станциях, ставит перед всеми государствами очень серьезные вопросы, которые требуют ответственного отношения.
Сегодня в различных странах мира работают более 370 атомных реакторов. Это реальность. Будущее мировой экономики трудно представить без развития атомной энергетики. В нашей стране сейчас действуют 40 реакторов общей мощностью свыше 28 миллионов киловатт. Как известно, мирный атом приносит немало пользы человечеству.
Но, разумеется, все мы обязаны действовать с еще большей осмотрительностью, сконцентрировать усилия науки и техники на обеспечении безопасного освоения великих и грозных сил, заключенных в атомном ядре.
Для нас непререкаемый урок Чернобыля состоит в том, что в условиях дальнейшего развертывания научно-технической революции вопросы надежности техники, ее безопасности, вопросы дисциплины, порядка и организованности приобретают первостепенное значение. Нужны самые строгие требования везде и во всем.
Далее. Мы считаем необходимым выступить за серьезное углубление сотрудничества в рамках Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). О чем можно было бы подумать?
Первое. Создать международный режим безопасного развития ядерной энергетики на основе тесного сотрудничества всех государств, занимающихся атомной энергетикой. В рамках такого режима необходимо наладить систему оперативного оповещения и предоставления информации в случае аварии и неполадок на АЭС, в особенности, когда это сопровождается выходом радиоактивности. В равной мере требуется отладить международный механизм, как на двусторонней, так и многосторонней основе, в целях быстрейшего оказания взаимной помощи при возникновении опасных ситуаций.
Второе. Для обсуждения всего этого комплекса вопросов было бы оправданным созвать высокоавторитетную специальную международную конференцию в Вене под эгидой МАГАТЭ.
Третье. Учитывая, что МАГАТЭ было создано еще в 1957 году и его ресурсы и штаты не соответствуют уровню развития современной ядерной энергетики, было бы  целесообразным повысить роль и возможности этой уникальной международной организации. Советский Союз готов к этому.
Четвертое. По нашему убеждению, к мерам по обеспечению безопасного развития мирной ядерной деятельности необходимо более активно подключить ООН и такие ее специализированные учреждения, как Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП).
При всем этом нельзя забывать, что в нашем взаимозависимом мире существуют, наряду с проблемами мирного атома, проблемы атома военного. Это сегодня - главное. Авария в Чернобыле еще раз высветила, какая бездна разверзнется, если на человечество обрушится ядерная война. Ведь накопленные ядерные арсеналы таят в себе тысячи и тысячи катастроф, куда страшнее чернобыльской.
В условиях, когда внимание к ядерным вопросам обострилось, Советское правительство, взвесив все обстоятельства, связанные с безопасностью своего народа и всего человечества, приняло решение продлить свой односторонний мораторий на ядерные испытания до 6 августа нынешнего года, то есть до той даты, когда более 40 лет назад на японский город Хиросима была сброшена первая атомная бомба, что повлекло за собой гибель сотен тысяч людей.
Мы вновь призываем Соединенные Штаты со всей ответственностью взвесить меру опасности, нависшей над человечеством, и прислушаться к мнению мирового сообщества. Пусть те, кто стоит во главе США, делом продемонстрируют свою заботу о жизни и здоровье людей.
Я подтверждаю свое предложение президенту Рейгану встретиться безотлагательно в столице любого европейского государства, которое будет готово нас принять, или, скажем, в Хиросиме, и договориться о запрете ядерных испытаний.
Ядерный век властно требует нового подхода к международным отношениям, объединения усилий государств различных социальных систем во имя прекращения гибельной гонки вооружений и радикального улучшения мирового политического климата. Тогда расчистятся широкие горизонты плодотворного сотрудничества всех стран и народов. В выигрыше от этого будут все люди Земли!

Различных объяснений причин Чернобыльской аварии много. Их уже набралось свыше 110. А научно-разумных всего две. Первая из них появилась в августе 1986 г. [1]. Суть её сводится к тому, что в ночь на 26 апреля 1986 г. персонал 4-го блока ЧАЭС в процессе подготовки и проведения электротехнических испытаний 6 раз грубо нарушил Регламент, т.е. правила безопасной эксплуатации реактора. Причём в шестой раз так грубо, что грубее и не бывает – вывел из его активной зоны не менее 204 управляющих стержней из 211 штатных, т.е. более 96%. В то время, как Регламент требовал от них: «При снижении оперативного запаса реактивности до 15 стержней реактор должен быть немедленно заглушен» [2, стр. 52]. А до этого они преднамеренно отключили почти все средства аварийной защиты. Тогда, как Регламент требовал от них: «11.1.8. Во всех случаях запрещается вмешиваться в работу защиты, автоматики и блокировок, кроме случаев их неисправности...» [2, стр. 81]. В результате этих действий реактор попал в неуправляемое состояние, и в какой-то момент в нём началась неуправляемая цепная реакция, которая закончилась тепловым взрывом реактора. В [1] также отмечались «небрежность в управлении реакторной установкой», недостаточное понимание «персоналом особенностей протекания технологических процессов в ядерном реакторе» и потерю персоналом «чувства опасности».

Кроме этого, были указаны некоторые особенности конструкции реактора РБМК, которые «помогли» персоналу довести крупную аварию до размеров катастрофы. В частности, «Разработчики реакторной установки не предусмотрели создания защитных систем безопасности, способных предотвратить аварию при имевшем место наборе преднамеренных отключений технических средств защиты и нарушений регламента эксплуатации, так как считали такое сочетание событий невозможным». И с разработчиками нельзя не согласиться, ибо преднамеренно «отключать» и «нарушать» означает рыть себе могилу. Кто же на это пойдёт? И в заключение делается вывод, что «первопричиной аварии явилось крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока» [1].

В 1991 г. вторая государственная комиссия, образованная Госатомнадзором и состоящая в основном из эксплуатационщиков, дала другое объяснение причин Чернобыльской аварии [3]. Его суть сводилась к тому, что у реактора 4-го блока имеются некоторые «конструкционные недостатки», которые «помогли» дежурной смене довести реактор до взрыва. В качестве главных из них обычно приводят положительный коэффициент реактивности по пару и наличие длинных (до 1 м) графитовых вытеснителей воды на концах управляющих стержней. Последние поглощают нейтроны хуже, чем вода, поэтому их одновременный ввод в активную зону после нажатия кнопки АЗ-5, вытеснив воду из каналов СУЗ, внёс такую дополнительную положительную реактивность, что оставшиеся 6...8 управляющих стержней уже не смогли её скомпенсировать. В реакторе началась неуправляемая цепная реакция, которая и привела его к тепловому взрыву.

При этом исходным событием аварии считается нажатие кнопки АЗ-5, которое вызвало движении стержней вниз. Вытеснение воды из нижних участков каналов СУЗ привело к возрастанию потока нейтронов в нижней части активной зоны. Локальные тепловые нагрузки на тепловыделяющие сборки достигли величин, превышающих пределы их механической прочности. Разрыв нескольких циркониевых оболочек тепловыделяющих сборок привёл к частичному отрыву верхней защитной плиты реактора от кожуха. Это повлекло массовый разрыв технологических каналов и заклинивание всех стержней СУЗ, которые к этому моменту прошли примерно половину пути до нижних концевиков.

Следовательно, в аварии виноваты учёные и проектировщики, которые создали и спроектировали такой реактор и графитовые вытеснители, а дежурный персонал здесь не причём.

В 1996 г. третья государственная комиссия, в которой тоже тон задавали эксплуатационщики, проанализировав накопленные материалы, подтвердили выводы второй комиссии.

1.2. Равновесие мнений

Шли годы. Обе стороны оставались при своём мнении. В результате сложилось странное положению, когда три официальные государственные комиссии, в состав которых входили авторитетные каждый в своей области люди, изучали, фактически, одни и те же аварийные материалы, а пришли к диаметрально противоположным выводам. Чувствовалось, что там было что-то не то, или в самих материалах, или в работе комиссий. Тем более, что в материалах самих комиссий ряд важных моментов не доказывалось, а просто декларировалось. Наверно, поэтому бесспорно доказать свою правоту не могла ни одна сторона.

Само соотношение вины между персоналом и проектировщиками оставалось невыясненным, в частности, из-за того, что во время испытаний персоналом «регистрировались только те параметры, которые были важны с точки зрения анализа результатов проводимых испытаний» [4]. Так они потом объяснялись. Странное это было объяснение, ибо не была зарегистрирована даже часть основных параметров реактора, которые измеряются всегда и непрерывно. Например, реактивность. «Поэтому процесс развития аварии восстанавливался расчётным путём на математической модели энергоблока с использованием не только распечаток программы ДРЕГ, но и показаний приборов и результатов опроса персонала» [4].

Столь долгое существование противоречий между учёными и эксплуатационщиками поставило вопрос об объективном изучении всех накопленных за 16 лет материалов, связанных с Чернобыльской аварией. С самого начала представлялось, это надо сделать на принципах, принятых в Национальной академии наук Украины, – любое утверждение должно быть доказанным, а любое действие должно быть естественно объяснено.

При внимательном анализе материалов вышеуказанных комиссий становится очевидным, что при их подготовке явно сказались узковедомственные пристрастия глав этих комиссий, что, в общем-то, естественно. Поэтому автор убеждён, что в Украине действительно объективно и официально разобраться в истинных причинах Чернобыльской аварии реально способна только Национальная академия наук Украины, которая реактор РБМК не придумывала, не проектировала, не строила и не эксплуатировала. И поэтому ни в отношении реактора 4-го блока, ни в отношении его персонала у неё просто нет и быть не может каких-либо узковедомственных пристрастий. А её узковедомственный интерес и прямая служебная обязанность – поиск объективной истины, независимо от того, нравится она или не нравится отдельным чиновникам от украинской атомной энергетики.

Наиболее важные результаты такого анализа излагаются ниже.

1.3. О нажатии кнопки АЗ-5

(сомнения перерастают в подозрения)

Было замечено, что когда знакомишься с объёмными материалами Правительственной Комиссии по расследованию причин Чернобыльской аварии (далее – Комиссия) быстро, то возникает ощущение, что она сумела построить довольно стройную и взаимосвязанную картину аварии. Но когда начинаешь читать их медленно и очень внимательно, то в отдельных местах возникает ощущение какой-то недосказанности. Как будто Комиссия что-то недорасследовала или что-то недосказала. Особенно это относится к эпизоду нажатия кнопки АЗ-5.

«В 1 ч 22 мин 30 с оператор на распечатке программы увидел, что оперативный запас реактивности составлял величину, требующую немедленной остановки реактора. Тем не менее, это персонал не остановило, и испытания начались.

В 1 ч 23 мин 04 с были закрыты СРК (стопорно-регулирующие клапаны – авт.) ТГ (турбогенератор – авт.) №8. Имеющаяся аварийная защита по закрытию СРК... была заблокирована, чтобы иметь возможность повторить испытание, если первая попытка окажется неудачной...

Через некоторое время началось медленное повышение мощности.

В 1 ч 23 мин 40 с начальник смены блока дал команду нажать кнопку аварийной защиты АЗ-5, по сигналу от которой в активную зону вводятся все регулирующие стержни аварийной защиты. Стержни пошли вниз, однако через несколько секунд раздались удары...» [4].

Кнопка АЗ-5 – это кнопка аварийного глушения реактора. Её нажимают в самом крайнем случае, когда в реакторе начинает развиваться какой-либо аварийный процесс, остановить который другими средствами нельзя. Но из цитаты ясно видно, что особых причин нажимать кнопку АЗ-5 не было, так как не было отмечено ни одного аварийного процесса.

Сами испытания должны были длиться 4 часа. Как видно из текста, персонал намеревался повторить свои испытания. А это заняло бы ещё 4 часа. То есть, персонал собирался проводить испытания 4 или 8 часов. Но вдруг уже на 36-й секунде испытаний его планы поменялись, и он стал срочно глушить реактор. Напомним, что 70 секунд назад, отчаянно рискуя, он этого не сделал вопреки требованиям Регламента. Практически все авторы отметили эту явную немотивированность нажатия кнопки АЗ-5 [5, 6, 9].

Более того, «Из совместного анализа распечаток ДРЕГ и телетайпов, в частности, следует, что сигнал аварийной защиты 5-й категории... АЗ-5 появлялся дважды, причём, первый – в 01 ч 23 мин 39 с» [7]. Но есть сведения, что кнопка АЗ-5 нажималась три раза [8]. Спрашивается, зачем нажимать её два или три раза, если уже с первого раза «стержни пошли вниз»? И если всё идёт по порядку, то почему персонал проявляет такую нервозность? И у физиков зародились подозрения, что в 01 ч 23 мин 40 с. или чуть раньше что-то очень опасное всё-таки произошло, о чём умолчала Комиссия и сами «экспериментаторы» и что заставило персонал резко поменять свои планы на прямо противоположные. Даже ценою срыва программы электротехнических испытаний со всеми вытекающими для них неприятностями – административными и материальными.

Эти подозрения усилились, когда учёные, изучавшие причины аварии по первичным документам (распечаткам ДРЕГ и осциллограммам), обнаружили отсутствие в них синхронизации во времени. Подозрения ещё больше усилились, когда обнаружилось, что для изучения им подсунули не подлинники документов, а их копии, «на которых отсутствуют отметки времени» [6]. Это сильно смахивало на попытку ввести учёных в заблуждение в отношении истинной хронологии аварийного процесса. И учёные вынуждены были официально отметить, что «наиболее полная информация по хронологии событий имеется лишь... до начала испытаний в 01 ч 23 мин 04 с 26.04.86 г.» [6]. А дальше «фактическая информация имеет существенные пробелы... и в хронологии восстановленных событий имеются существенные противоречия» [6]. В переводе с научно-дипломатического языка это означало выражение недоверия представленным копиям.

1.4. О движении управляющих стержней

И больше всего этих противоречий можно, пожалуй, найти в информации о движении управляющих стержней в активную зону реактора после нажатия кнопки АЗ-5. Напомним, что после нажатия кнопки АЗ-5 в активную зону реактора должны были погрузиться все управляющие стержни. Из них 203 стержня от верхних концевиков. Следовательно, к моменту взрыва они должны были погрузиться на одну и ту же глубину, что и должны были отразить стрелки сельсинов на БЩУ-4. А на самом деле картина совсем другая. Для примера процитируем несколько работ.

СЕЛЬСИН (англ. selsyn, от англ. self – сам и греч. synchronos – одновременный), электрическая машина для дистанционной передачи информации об угле поворота вала др. машины. Применяется, напр., для дистанционного управления, передачи на расстояние показаний измерительных приборов; обычно используется пара – сельсин-датчик и сельсин-приемник, которые электрически соединяются между собой так, что при повороте ротора сельсин-датчика синфазно и синхронно с ним поворачивается ротор сельсин-приемника.

«Стержни пошли вниз...» и больше ничего [1].

«01 ч 23 мин: сильные удары, стержни СУЗ остановились, не дойдя до нижних концевиков. Выведен ключ питания муфт». Так записано в оперативном журнале СИУР [9].

«...около 20 стержней остались в верхнем крайнем положении, а 14...15 стержней погрузились в активную зону не более, чем на 1...2 м...» [16].

«...вытеснители аварийных стержней СУЗ прошли расстояние 1,2 м и полностью вытеснили столбы воды, расположенные под ними...» [9].

«Поглощающие нейтроны стержни пошли вниз и почти сразу же остановились, углубившись в АЗ на 2...2,5 м вместо положенных 7 м» [6].

«Изучение конечных положений стержней СУЗ по датчикам сельсинов показало, что около половины стержней остановились на глубине от 3,5 до 5,5 м» [12].

Спрашивается, а где же остановилась другая половина, ведь после нажатия кнопки АЗ-5 вниз должны пойти все(!) стержни?

«Сохранившееся после аварии положение стрелок указателей положения стержней позволяет предположить, что ...некоторые из них достигли нижних концевых выключателей (всего 17 стержней, из которых 12 с верхних концевых выключателей)» [7].

Из приведенных цитат видно, что разные официальные документы описывают процесс движения стержней по-разному. А из устных рассказов персонала следует, что стержни дошли до отметки примерно 3,5 м, а затем остановились. Таким образом, основными доказательствами движения стержней в активную зону являются устные рассказы персонала и положение стрелок сельсинов на БЩУ-4. Других доказательств найти не удалось.

Если бы положение стрелок было документально зафиксировано в момент аварии, тогда на этой основе можно было бы уверено восстанавливать процесс её протекания. Но, как было выяснено позже, это положение было «зафиксировано по показаниям сельсинов днём 26.04.86» [5], т.е. через 12...15 часов после аварии. И это очень важно, ибо физикам, работавшим с сельсинами, хорошо известны два их «коварных» свойства. Первое – если сельсин-датчики подвергаются неконтролируемому механическому воздействию, то стрелки сельсин-приёмников могут занять любое положение. Второе – если с сельсинов снято электропитание, то стрелки сельсин-приёмников тоже могут со временем занять любое положение. Это не механические часы, которые, разбившись, фиксируют, к примеру, момент падения самолёта.

Поэтому определение глубины ввода стержней в активную зону в момент аварии по положению стрелок сельсин-приёмников на БЩУ-4 через 12...15 часов после аварии является очень ненадёжным способом, ибо на 4-м блоке на сельсины воздействовали оба фактора. И на это указывают данные работы [7], согласно которой 12 стержней после нажатия кнопки АЗ-5 и до взрыва прошли путь длиной 7 м от верхних концевиков до нижних. Естественно спросить, как они ухитрились это сделать за 9 секунд, если штатное время такого движения составляет 18...21 секунд [1]? Тут имеют место явно ошибочные показания. И как могли 20 стержней остаться в крайнем верхнем положении, если после нажатия кнопки АЗ-5 в активную зону реактора вводятся все(!) управляющие стержни? Это тоже явно ошибочные показания.

Таким образом, положение стрелок сельсин-приёмников на БЩУ-4, зафиксированное после аварии, вообще нельзя считать объективным научным доказательством ввода управляющих стержней в активную зону реактора после нажатия кнопки АЗ-5. Что же тогда остаётся из доказательств? Только субъективные показания сильно заинтересованных лиц. Поэтому вопрос о вводе стержней было бы более правильно оставить пока открытым.

1.5. Сейсмический толчок

В 1996 г. в СМИ появилась новая гипотеза, согласно которой. Чернобыльскую аварию вызвало узконаправленное землетрясение силой 3...4 балла, которое произошло в районе ЧАЭС за 16...22 с до аварии, что и было подтверждено соответствующим пиком на сейсмограмме [10]. Однако эту гипотезу учёные-атомщики сразу отвергли как ненаучную. К тому же они знали от сейсмологов, что землетрясение силой 3...4 бала с эпицентром на севере Киевской области – нонсенс.

Но в 1997 г. вышла серьёзная научная работа [21], в которой на основании анализа сейсмограмм, полученных сразу на трёх сейсмостанциях, расположенных на расстоянии 100...180 км от ЧАЭС, были получены наиболее точные данные об этом происшествии. Из них следовало, что в 1 ч 23 мин. 39 с (±1 с) по местному времени в 10 км к востоку от ЧАЭС произошло «слабое сейсмическое событие». Магнитуда MPVA источника, определённая по поверхностным волнам, хорошо согласовывалась по всем трём станциям и составила 2,5. Тротиловый эквивалент его интенсивности составил 10 т. Оценить глубину источника по имевшимся данным оказалось невозможным. Кроме этого, из-за низкого уровня амплитуд на сейсмограмме и одностороннего расположения сейсмостанций относительно эпицентра этого события погрешность определения его географических координат не могла быть более ±10 км. Поэтому это «слабое сейсмическое событие» вполне могло произойти и в месте расположения ЧАЭС [21].

МАГНИТУДА ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ (от лат. magnitudo – величина), условная величина, характеризующая общую энергию упругих колебаний, вызванных землетрясениями или взрывами; пропорциональна логарифму энергии землетрясений; позволяет сравнивать источники колебаний по их энергии (см. Рихтера шкала). Максимальное значение – ок. 9.

Эти результаты заставили учёных более внимательно отнестись к геотектонической гипотезе, так как сейсмические станции, где они были получены, оказались не обычными, а сверхчувствительными, ибо следили за подземными ядерными взрывами во всём мире. И факт сотрясения земли за 10...16 с до официального момента аварии стал неоспоримым аргументом, игнорировать который уже было нельзя.

Но сразу показалось странным, что на этих сейсмограммах отсутствуют пики от взрыва 4-го блока в его официальный момент. Объективно получалось, что сейсмические колебания, которые никто в мире не заметил, станционные приборы зарегистрировали. А вот взрыв 4-го блока, который потряс землю так, что его почувствовали многие, эти же приборы, способные обнаружить взрыв всего 100 т тротила на расстоянии 12000 км, почему-то не зарегистрировали. А ведь должны были зарегистрировать взрыв с эквивалентной мощностью 10 тонн тротила на расстояния 100...180 км. И это тоже никак не укладывалось в логику.

1.6. Новая версия

Все эти противоречия и многие другие, а также отсутствие ясности в материалах аварии по ряду вопросов только усилили подозрения учёных, что эксплуатационщики от них что-то скрывают. И со временем в голову стала закрадываться крамольная мысль, а не произошло ли на самом деле всё наоборот? Сначала грохнул двойной взрыв реактора. Над блоком взметнулось светло-фиолетовое пламя высотой 500 м. Всё здание 4-го блока содрогнулось. Бетонные балки заходили ходуном. В помещение пульта управления (БЩУ-4) «ворвалась взрывная волна, насыщенная паром». Потух общий свет. Остались гореть только три лампы, запитанные от аккумуляторов. Персонал на БЩУ-4 не мог этого не заметить. И только после этого, оправившись от первого шока, бросился нажимать свой «стоп-кран» – кнопку АЗ-5. Но уже было поздно. Реактор ушёл в небытие. На всё это могло уйти 10...20...30 секунд после взрыва. Тогда, получается, что аварийный процесс начался не в 1 ч 23 мин 40 с, с нажатия кнопки АЗ-5, а несколько раньше. А это означает, что неуправляемая цепная реакция в реакторе 4-го блока началась до нажатия кнопки АЗ-5.

В таком случае явно противоречащие логике пики сейсмической активности, зарегистрированные сверхчувствительными сейсмостанциями в районе ЧАЭС в 01 ч 23 мин 39 с, получают естественное объяснение. Это был сейсмический отклик на взрыв 4-го блока ЧАЭС.

Также получают естественное объяснение и экстренное неоднократное нажатие кнопки АЗ-5 и нервозность персонала в условиях, когда он собирался спокойно работать с реактором, по крайней мере, ещё 4 часа. И наличие пика на сейсмограмме в 1 ч 23 мин 39 с и его отсутствие в официальный момент аварии. Кроме того, такая гипотеза естественно объяснила бы необъяснённые до сих пор события, случившиеся перед самым взрывом, такие, например, как «вибрации», «нарастающий гул», «гидроудары» со стороны ГЦН [10], «подпрыгивание» двух тысяч 80-килограмовых чушек «сборки 11» в Центральном зале реактора и многое другое [11].

1.7. Количественные доказательства

Способность новой версии естественно объяснить ряд необъяснённых ранее явлений, безусловно, являются прямыми аргументами в её пользу. Но эти аргументы носят, скорее, качественный характер. А непримиримых оппонентов могут убедить только количественные аргументы. Поэтому воспользуемся методом «доказательство от противного». Предположим, что реактор взорвался «через несколько секунд» после нажатия кнопки АЗ-5 и введения в активную зону реактора графитовых наконечников. Такая схема заведомо предполагает, что до этих действий реактор находился в управляемом состоянии, т.е. его реактивность явно была близка к 0 β. Известно, что ввод сразу всех графитовых наконечников может внести дополнительную положительную реактивность от 0,2 β до 2 β в зависимости от состояния реактора [5]. Тогда при такой последовательности событий суммарная реактивность в какой-то момент могла превысить величину 1 β, когда в реакторе начинается неуправляемая цепная реакция на мгновенных нейтронах, т.е. взрывного типа.

Если всё так и происходило, то проектировщики и учёные должны разделить ответственность за аварию вместе с эксплуатационщиками. Если же реактор взорвался до нажатия кнопки АЗ-5 или в момент её нажатия, когда стержни ещё не дошли до активной зоны, то это означает, что его реактивность уже до этих моментов превышала 1 β. Тогда со всей очевидностью вся вина за аварию ложится только на персонал, который, попросту говоря, упустил контроль над цепной реакцией после 01 ч 22 мин 30 с, когда Регламент требовал от них заглушить реактор. Поэтому вопрос, какой величины была реактивность в момент взрыва, приобрёл принципиальное значение.

Помочь ответить на него определённо позволили бы показания штатного реактиметра ЗРТА-01. Но их не удалось найти в документах. Поэтому этот вопрос решался разными авторами с применением математического моделирования, в процессе которого были получены возможные значения полной реактивности, находящиеся в пределах от 4 β до 10 β [12]. Баланс полной реактивности в этих работах складывался, в основном, из эффекта положительного выбега реактивности при движении всех стержней СУЗ в активную зону реактора от верхних концевиков – до +2 β, из парового эффекта реактивности – до +4 β и из эффекта обезвоживания – до +4 β. Эффекты от остальных процессов (кавитация и др.) считались эффектами второго порядка.

Во всех этих работах схема развития аварии начиналась с формирования сигнала аварийной защиты 5-й категории (АЗ-5). Дальше последовал ввод всех управляющих стержней в активную зону реактора, который внёс свой вклад в реактивность до +2 β. Это привело к разгону реактора в нижней части активной зоны, который привёл к разрыву топливных каналов. Дальше сработали паровой и пустотный эффекты, которые, в свою очередь, могли довести полную реактивность до +10 β в последний момент существования реактора. Наши собственные оценки полной реактивности в момент взрыва, проведенные методом аналогий на основании американских экспериментальных данных [13], дали близкую величину – 6 β...7 β.

Теперь, если взять наиболее правдоподобную величину реактивности 6 β и вычесть из неё максимально возможные 2 β, вносимые графитовыми наконечниками, то получится, что реактивность перед самым вводом стержней уже составляла 4 β. А такая реактивность сама по себе вполне достаточна для практически мгновенного разрушения реактора. Время жизни реактора при таких величинах реактивности составляет 1...2 сотых долей секунды. Никакой персонал, даже самый отборный, не в состоянии так быстро отреагировать на возникшую угрозу.

Таким образом, и количественные оценки реактивности перед аварией показывают, что неуправляемая цепная реакция началась в реакторе 4-го блока до нажатия кнопки АЗ-5. Поэтому её нажатие не могло быть причиной теплового взрыва реактора. Более того, при вышеописанных обстоятельствах уже вообще не имело значения, когда была нажата эта кнопка – за несколько секунд до взрыва, в момент взрыва или после взрыва.

1.8. А что говорят свидетели?

Во время следствия и суда свидетели, находившиеся в момент аварии на пульте управления, фактически разделились на две группы. Те, кто юридически отвечал за безопасность реактора, говорили, что реактор взорвался после нажатия кнопки АЗ-5. Те, кто юридически не отвечал за безопасность реактора, говорили, что реактор взорвался то ли до, то ли сразу после нажатия кнопки АЗ-5. Естественно, что в своих воспоминаниях и показаниях и те, и другие стремились всячески оправдаться. Поэтому к такого рода материалам следует относиться с некоторой осторожностью, что автор и делает, рассматривая их только как вспомогательные материалы. Тем не менее, сквозь этот словесный поток оправданий довольно хорошо проявляется справедливость наших выводов. Процитируем ниже некоторые из показаний.

«Проводивший эксперимент главный инженер по эксплуатации второй очереди АЭС... доложил мне, что он, как это обычно делается, для глушения реактора при возникновении любой аварийной ситуации, нажал на кнопку аварийной защиты АЗ-5» [14].

Эта цитата из воспоминаний Б.В. Рогожкина, работавшего в аварийную ночь начальником смены станции, ясно показывает, что на 4-м блоке сначала возникла «аварийная ситуация», а уж потом персонал стал нажимать на кнопку АЗ-5. А «аварийная ситуация» при тепловом взрыве реактора возникает и проходит очень быстро – в течение секунд. Если она уже возникла, то персонал просто не успевает отреагировать.

«Все события происходили в течение 10...15 секунд. Появилась какая-то вибрация. Гул стремительно нарастал. Мощность реактора сначала упала, а потом стала увеличиваться, не поддаваясь регулированию. Затем – несколько резких хлопков и два «гидроудара». Второй мощнее – со стороны центрального зала реактора. На блочном щите погасло освещение, посыпались плиты подвесного потолка, отключилось всё оборудование» [15].

Так он же описывает ход самой аварии. Естественно, без привязки к временной шкале. А вот другое описание аварии, данное Н. Поповым.

«...послышался гул совершенно незнакомого характера, очень низкого тона, похожий на стон человека (о подобных эффектах рассказывали обычно очевидцы землетрясений или вулканических извержений). Сильно шатнуло пол и стены, с потолка посыпалась пыль и мелкая крошка, потухло люминесцентное освещение, затем сразу же раздался глухой удар, сопровождавшийся громоподобными раскатами...» [17].

«И. Киршенбаум, С. Газин, Г. Лысюк, присутствовавшие на пульте управления, показали, что команду глушить реактор они слышали непосредственно перед взрывом или сразу после него» [16].

«В это время услышал команду Акимова – глушить аппарат. Буквально сразу же раздался сильный грохот со стороны машзала» (Из показаний А. Кухаря) [16].

Из этих показаний уже следует, что взрыв и нажатие кнопки АЗ-5 практически совпали во времени.

На это важное обстоятельство указывают и объективные данные. Напомним, что первый раз кнопка АЗ-5 нажималась в 01 ч 23 мин 39 с, а второй раз на две секунды позже (данные телетайпов). Анализ сейсмограмм показал, что взрыв на ЧАЭС произошёл в период от 01 ч 23 мин 38 с ... 01 ч 23 мин 40 с [21]. Если теперь учесть, что сдвиг временной шкалы телетайпов по отношению временной шкале общесоюзного эталонного времени мог составить ±2 с [21], то можно уверенно прийти к тому же выводу – взрыв реактора и нажатие кнопки АЗ-5 практически совпали во времени. А это прямо означает, что неуправляемая цепная реакция в реакторе 4-го блока началась на самом деле до первого нажатия кнопки АЗ-5.

Но о каком взрыве идёт речь в показаниях свидетелей, о первом или втором? Ответ на этот вопрос содержится и в сейсмограммах, и в показаниях.

Если из двух слабых взрывов сейсмостанции зарегистрировали только один, то, естественно, считать, что они зарегистрировали более сильный. А таким по показаниям всех свидетелей был именно второй взрыв. Таким образом, можно уверенно принять, что именно второй взрыв произошёл в период от 01 ч 23 мин 38 с ... 01 ч 23 мин 40 с.

Этот вывод подтверждается свидетелями следующим эпизодом:

«Оператор реактора Л. Топтунов закричал об аварийном увеличении мощности реактора. Акимов громко крикнул: «Глуши реактор!» и метнулся к пульту управления реактором. Вот эту вторую команду глушить уже слышали все. Было это, видимо, после первого взрыва...». [16].

Отсюда следует, что к моменту второго нажатия кнопки АЗ-5 первый взрыв уже произошёл. И это очень важно для дальнейшего анализа. Как раз здесь полезно будет провести несложный расчёт времени. Достоверно известно, что первое нажатие кнопки АЗ-5 было сделано в 01 ч 23 мин 39 с, а второе – в 01 ч 23 мин 41 с [12]. Разница во времени между нажатиями составила 2 секунды. А на то, чтобы увидеть аварийные показания прибора, осознать их и закричать «об аварийном увеличении мощности», необходимо затратить не менее 4...5 с. На то, чтобы выслушать, затем принять решение, отдать команду «Глуши реактор!», метнуться к пульту управления и нажать кнопку АЗ-5, необходимо затратить ещё не менее 4...5 с. Итак, мы уже имеем запас в 8...10 секунд перед вторым нажатием кнопки АЗ-5. Напомним, что к этому моменту первый взрыв уже произошёл. То есть, он состоялся ещё раньше и явно до первого нажатия кнопки АЗ-5.

А насколько раньше? Учитывая инертность реакции человека на неожиданно возникшую опасность, измеряемую обычно несколькими и более секундами, набросим на неё ещё 8...10 секунд. И получаем отрезок времени, прошедший между первым и вторым взрывами, равный 16...20 с.

Эта наша оценка в 16...20 с подтверждается показаниями сотрудников ЧАЭС Романцева О.А., и Рудыка А.М., рыбачивших в аварийную ночь на берегу пруда-охладителя. В своих показаниях они практически повторяют друг друга. Поэтому приведём здесь показания только одного из них – Романцева О.А. Пожалуй, именно он описал картину взрыва в наибольшей подробности, как она виделась с большого расстояния. В этом, как раз и заключается их большая ценность.

«Я увидел очень хорошо пламя над блоком №4, которое по форме было похоже на пламя свечи или факел. Оно было очень тёмным, тёмно-фиолетовым, со всеми цветами радуги. Пламя было на уровне среза трубы блока №4. Оно вроде как пошло назад и раздался второй хлопок, похожий на лопнувший пузырь гейзера. Секунд через 15...20 появился другой факел, который был более узким, чем первый, но в 5...6 раз выше. Пламя также медленно выросло, а потом исчезло, как в первый раз. Звук был похож на выстрел из пушки. Гулкий и резкий. Мы поехали» [25]. При этом интересно отметить, что оба свидетеля звука после первого появления пламени не слышали. Это означает, что первый взрыв был очень слабый. Естественное объяснение этому будет дано ниже.

Правда, в показаниях Рудыка А.М. указывается несколько другое время, прошедшее между двумя взрывами, а именно 30 с. Но этот разброс легко понять, если учесть, что оба свидетеля наблюдали картину взрыва без секундомера в руках. Поэтому их личные временные ощущения можно объективно охарактеризовать так – временной интервал между двумя взрывами был довольно заметен и составил время, измеряемое десятками секунд. Кстати, сотрудник ИАЭ им. И.В. Курчатова Василевский В.П., ссылаясь на свидетелей, тоже приходит к выводу, что время, прошедшее между двумя взрывами, составляет 20 с [25]. Более точная оценка времени, прошедшего между двумя взрывами, проведена в данной работы выше – 16...20 с.

Поэтому никак нельзя согласиться с оценками величины этого отрезка времени в 1...3 с, как это делается в [22], ибо эти оценки делались на основании только показаний свидетелей, которые в момент аварии находились в различных помещениях ЧАЭС, общую картину взрывов не видели и руководствовались в показаниях лишь своими звуковыми ощущениями.

Хорошо известно, что неуправляемая цепная реакция взрывом заканчивается. Значит, началась она ещё на 10...15 секунд раньше. Тогда получается, что момент её начала лежит в интервале времени от 01 ч 23 мин 10 с до 01 ч 23 мин 05 с. Как это не удивительно, но именно этот момент времени главный свидетель аварии почему-то счёл необходимым выделить, когда обсуждал вопрос о правильности или неправильности нажатия кнопки АЗ-5 именно в 01 ч 23 мин 40 с (по ДРЕГ): «я тогда не придавал этому никакого значения – взрыв бы произошёл на 36 секунд ранее» [16]. Т.е. в 01 ч 23 мин 04 с. Как уже обсуждалось выше, на этот же момент времени ещё в 1986 г. указали учёные ВНИИАЭС как на момент, после которого хронология аварии, восстановленная по представленным им официальным копиям аварийных документов, вызвала у них сомнения. Не слишком ли много совпадений? Такого не бывает просто так. По-видимому, первые признаки аварии («вибрации» и «гул совершенно незнакомого характера») появились примерно за 36 секунд до первого нажатия кнопки АЗ-5.

Такой вывод подтверждается показаниями начальника предаварийной, вечерней смены 4-го блока Ю. Трегуба, который остался на ночную смену, чтобы помочь при проведении электротехнического эксперимента:

«Начинается эксперимент на выбег.

Отключают турбину от пара и в это время смотрят – сколько будет длиться выбег.

И вот была дана команда...

Мы не знали, как работает оборудование от выбега, поэтому в первые секунды я воспринял... появился какой-то нехороший такой звук... как если бы «Волга» на полном ходу начала тормозить и юзом бы пошла. Такой звук: ду-ду-ду... Переходящий в грохот. Появилась вибрация здания...

БЩУ дрожал. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд – раздавался рокот, частота колебаний падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар...

Удар этот был не очень. По сравнению с тем, что было потом. Хотя сильный удар Сотрясло БЩУ. И когда СИУТ крикнул, я заметил, что заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Мелькнуло в уме: «Восемь клапанов... открытое состояние!». Я отскочил, и в это время последовал второй удар. Вот это был очень сильный удар. Посыпалась штукатурка, всё здание заходило... свет потух, потом восстановилось аварийное питание... Все были в шоке...».

Большая ценность этих показаний обусловлена тем, что свидетель, с одной стороны, работал начальником вечерней смены 4-го блока и, следовательно, хорошо знал его реальное состояние и трудности работы на нём, а, с другой стороны, в ночную смену он уже работал просто добровольным помощником и, следовательно, юридически ни за что не отвечал. Поэтому он смог запомнить и наиболее подробно из всех свидетелей воссоздать общую картину аварии.

В этих показаниях обращает на себя внимание слова: «в первые секунды... появился какой-то нехороший такой звук». Отсюда ясно следует, что аварийная ситуация на 4-м блоке, закончившаяся тепловым взрывом реактора, возникла уже «в первые секунды» после начала проведения электротехнических испытаний. А из хронологии аварии известно, что они начались в 01 ч 23 мин 04 с. Если теперь к этому моменту добавить несколько «первых секунд» то получится, что неуправляемая цепная реакция на запаздывающих нейтронах в реакторе 4-го блока началась примерно в 01 ч 23 мин 8...10 с, что довольно хорошо совпадает с нашими оценками этого момента, приведенными выше.

Таким образом, из сопоставления аварийных документов и процитированных выше показаний свидетелей можно сделать вывод, что первый взрыв произошёл примерно в период от 01 ч 23 мин 20 с до 01 ч 23 мин 30 с. Именно он и послужил причиной первого аварийного нажатия кнопки АЗ-5. Напомним, что ни одна официальная комиссия, ни один автор многочисленных версий не смогли дать естественного объяснения этому факту.

Но почему оперативный персонал 4-го блока, не являвшийся новичком в деле и к тому же работавший под руководством опытного зам главного инженера по эксплуатации, всё-таки упустил контроль над цепной реакцией? Воспоминания дают ответ и на этот вопрос.

«Нарушать ОЗР мы не собирались и не нарушали. Нарушение – когда сознательно игнорируется показание, а 26 апреля никто не видел запаса менее 15 стержней... Но, видимо, мы просмотрели...» [16].

«Почему Акимов задержался с командой на глушение реактора, теперь не выяснишь. В первые дни после аварии мы ещё общались, пока не разбросали по отдельным палатам...». [16].

Эти признания были написаны непосредственным, можно сказать, главным участником аварийных событий через много лет после аварии, когда никакие неприятности ему уже не грозили ни от правоохранительных органов, ни от бывшего начальства, и он мог писать откровенно. Из них для любого непредвзятого человека становится очевидным, что во взрыве реактора 4-го блока виноват только персонал. Скорее всего, увлёкшись рискованным процессом поддержания мощности реактора, попавшего в режим самоотравления по его же вине, на уровне 200 МВт, оперативный персонал сначала «просмотрел» недопустимо опасный вывод управляющих стержней из активной зоны реактора в запрещённом Регламентом количестве, а затем «задержался» с нажатием кнопки АЗ-5. Это и есть непосредственная техническая причина Чернобыльской аварии. А всё остальное – дезинформация от лукавого.

И на этом пора заканчивать все эти надуманные споры о том, кто виноват в Чернобыльской аварии, и сваливать всё на науку, как это очень любят делать эксплуатационщики. Учёные были правы ещё в 1986 г.

1.9. Об адекватности распечаток ДРЕГ

Можно возразить, что предлагаемая автором версия причин Чернобыльской аварии противоречит официальной её хронологии, основанной на распечатках ДРЕГ и приводимой, например, в [12]. И автор с этим согласен – действительно противоречит. Но если внимательно проанализировать эти распечатки, то легко заметить, что сама эта хронология после 01 ч 23 мин 41 с не подтверждается другими аварийными документами, противоречит показаниям очевидцев и, главное, противоречит физике реакторов. И первыми на эти противоречия обратили внимание специалисты ВНИИАЭС ещё в 1986 г., о чём уже упоминалось выше [5, 6].

Например, официальная хронология, основанная на распечатках ДРЕГ, описывает процесс аварии в следующей последовательности [12]:

01 ч 23 мин 39 с (по телетайпу) – Зарегистрирован сигнал АЗ-5. Стержни АЗ и РР начали движение в активную зону.

01 ч 23 мин 40 с (по ДРЕГ) – то же самое.

01 ч 23 мин 41 с (по телетайпу) – Зарегистрирован сигнал аварийной защиты.

01 ч 23 мин 43 с (по ДРЕГ) – По всем боковым ионизационным камерам (БИК) появились сигналы по периоду разгона (АЗС) и по превышению мощности (АЗМ).

01 ч 23 мин 45 с (по ДРЕГ) – Снижение с 28000 м³/ч до 18000 м³/ч расходов ГЦН, не участвующих в выбеге, и недостоверные показания расходов ГЦН, участвующих в выбеге...

01 ч 23 мин 48 с (по ДРЕГ) – Восстановление расходов ГЦН, не участвующих в выбеге, до 29000 м³/ч. Дальнейший рост давления в БС (левая половина – 75,2 кг/см², правая – 88,2 кг/см²) и уровня БС. Срабатывание быстродействующих редукционных устройств сброса пара в конденсатор турбины.

01 ч 23 мин 49 с – Сигнал аварийной защиты «повышение давления в реакторном пространстве».

В то время как свидетельские показания, например, Лысюка Г.В. говорят о другой последовательности аварийных событий:

«...меня что-то отвлекло. Наверно, это был крик Топтунова: «Мощность реактора растёт с аварийной скоростью!». Не уверен в точности этой фразы, но смысл запомнился именно такой. Акимов быстрым резким движением подскочил к пульту, сорвал крышку и нажал кнопку «АЗ-5»...» [22].

Аналогичную последовательность аварийных событий, уже процитированную выше, описывает и главный свидетель аварии [16].

При сравнении этих документов обращает на себя внимание следующее противоречие. Из официальной хронологии следует, что аварийный рост мощности начался через 3 секунды после первого нажатия кнопки АЗ-5. А свидетельские показания дают обратную картину, что сначала начался аварийный рост мощности реактора и лишь затем, через сколько-то секунд была нажата кнопка АЗ-5. Оценка же количества этих секунд, проведенная выше, показала, что отрезок времени между этими событиями мог составит от 10 до 20 секунд.

Физике же реакторов распечатки ДРЕГ противоречат прямо. Выше уже упоминалось, что время жизни реактора при реактивности свыше 4 β составляет сотые доли секунды. А по распечаткам получается, что с момента аварийного роста мощности прошло целых 6 (!) секунд, прежде чем начали только разрываться технологические каналы.

Тем не менее, подавляющее большинство авторов почему-то полностью пренебрегают этими обстоятельствами и принимают распечатки ДРЕГ за документ, адекватно отражающий процесс аварии. Однако, как показано выше, на самом деле это не так. Причём, это обстоятельство давно и хорошо известно персоналу ЧАЭС, ибо программа ДРЕГ на 4-м блоке ЧАЭС «была: реализована как фоновая задача, прерываемая всеми другими функциями» [22]. Следовательно, «...время события в ДРЕГ не есть истинное время его проявления, а лишь время занесения сигнала о событии в буфер (для последующей записи на магнитную ленту)» [22]. Другими словами, указанные события могли происходить, но в другое, более раннее время.

Это важнейшее обстоятельство 15 лет скрывалось от учёных. В результате десятки специалистов впустую угробили уйму времени и средств на выяснение физических процессов, которые могли привести к такой масштабной аварии, опираясь на противоречивые, неадекватные распечатки ДРЕГ и показания свидетелей, юридически отвечавших за безопасность реактора и уже поэтому сильно лично заинтересованных в распространении версии – «реактор взорвался после нажатия кнопки АЗ-5». При этом, почему-то систематически не обращалось внимания на показания другой группы свидетелей, юридически не нёсших ответственности за безопасность реактора и, следовательно, более склонных к объективности. И это важнейшее, недавно открывшееся обстоятельство дополнительно подтверждает выводы, сделанные в данной работе.

1.10. Выводы «компетентных органов»

Сразу после Чернобыльской аварии для расследования её обстоятельств и причин было организовано пять комиссий и групп. Первая группа специалистов входила в состав Правительственной комиссии, которую возглавлял Б. Щербина. Вторая – комиссия учёных и специалистов при Правительственной комиссии, возглавляемая А. Мешковым и Г. Шашариным. Третья – следственная группа прокуратуры. Четвёртая – группа специалистов Минэнерго, возглавляемая Г. Шашариным. Пятая – комиссия эксплуатационщиков ЧАЭС, которая была вскоре ликвидирована распоряжением председателя Правительственной комиссии.

Каждая из них собирала информацию независимо от другой. Поэтому в их архивах образовалась некая разрозненность и неполнота в аварийных документах. По-видимому, это обусловило несколько декларативный характер ряда важных моментов в описании процесса аварии в подготовленных ими документах. Это хорошо просматривается при внимательном чтении, например, официального доклада Советского правительства в МАГАТЭ в августе 1986 г. Позднее в 1991, 1995 и 2000 гг. различными инстанциями были образованы дополнительные комиссии по расследованию причин Чернобыльской аварии (см. выше). Однако этот недостаток остался неизменным и в подготовленных ими материалах.

Мало известно, что сразу после Чернобыльской аварии для выяснения её причин работала шестая следственная группа, образованная «компетентными органами». Не привлекая к своей работе большого общественного внимания, она провела своё самостоятельное расследование обстоятельств и причин Чернобыльской аварии, опираясь на свои уникальные информационные возможности. По свежим следам в течение первых пяти дней были опрошены и проведены допросы 48 человек, а также сделаны фотокопии многих аварийных документов. В те времена, как известно, «компетентные органы» уважали даже бандиты, ну, а нормальные сотрудники ЧАЭС тем более не стали бы им врать. Поэтому выводы «органов» представляли чрезвычайный интерес для учёных.

Однако с этими выводами, шедшими под грифом «совершенно секретно», был ознакомлен очень узкий круг лиц. Лишь недавно СБУ решило рассекретить часть своих чернобыльских материалов, хранившихся в архивах. И хотя эти материалы официально уже не являются секретными, они по-прежнему остаются практически недоступными для широкого круга исследователей. Тем не менее, благодаря своей настойчивости автору удалось с ними подробно познакомиться.

Оказалось, что предварительные выводы были сделаны уже к 4-му мая 1986 г., а окончательные к 11 мая того же года. Для краткости приведём только две цитаты из этих уникальных документов, непосредственно относящихся к теме данной статьи.

«...общей причиной аварии явилась низкая культура работников АЭС. Речь идёт не о квалификации, а о культуре работы, внутренней дисциплине и чувстве ответственности» (документ №29 от 7 мая 1986 г) [24].

«Взрыв произошёл вследствие ряда грубых нарушений правил работы, технологии и несоблюдения режима безопасности при работе реактора 4-го блока АЭС» (документ №31 от 11 мая 1986 г) [24].

Это был окончательный вывод «компетентных органов». Больше к этому вопросу они не возвращались.

Как видно, их вывод практически полностью совпадает с выводами этой статьи. Но есть «небольшая» разница. В Национальной академии наук Украины к ним пришли только через 15 лет после аварии, образно выражаясь, сквозь густой туман дезинформации со стороны заинтересованных лиц. А «компетентные органы» истинные причины Чернобыльской аварии окончательно установили всего за две недели.

2. Сценарий аварии

2.1. Исходное событие

Новая версия позволила обосновать наиболее естественный сценарий аварии. В настоящий момент он представляется таким.

В 00 часов 28 мин 26.04.86 г., переходя в режим электротехнических испытаний, персонал на БЩУ-4 допустил ошибку при переключении управления с системы локального автоматического регулирования (ЛАР) на систему автоматического регулирования мощности основного диапазона (АР). Из-за этого тепловая мощность реактора упала ниже 30 МВт, а нейтронная мощность упала до нуля и оставалась таковой в течение 5 минут, судя по показаниям самописца нейтронной мощности [5]. В реакторе автоматически начался процесс самоотравления короткоживущими продуктами деления. Сам по себе этот процесс никакой ядерной угрозы не представлял. Даже, наоборот, по мере его развития способность реактора поддерживать цепную реакцию уменьшается вплоть до полной его остановки независимо от воли операторов. Во всём мире в таких случаях реактор просто глушат, затем сутки-двое выжидают, пока реактор не восстановит свою работоспособность. А затем запускают его снова. Процедура эта считается рядовой, и никаких трудностей для опытного персонала 4-го блока не представляла.

Но на реакторах АЭС эта процедура весьма хлопотная и занимает много времени. А в нашем случае она ещё срывала выполнение программы электротехнических испытаний со всеми вытекающими неприятностями. И тогда, стремясь «быстрее закончить испытания», как потом объяснялся персонал, они стали постепенно выводить из активной зоны реактора управляющие стержни. Такой вывод должен был компенсировать снижение мощности реактора из-за процессов самоотравления. Эта процедура на реакторах АЭС тоже обычная и ядерную угрозу представляет только в том случае, если вывести их слишком много для данного состояния реактора. Когда количество оставшихся стержней достигло 15, оперативный персонал должен был реактор заглушить. Это было его прямой служебной обязанностью. Но он этого не сделал.

Рис. 1. Мощность (N_p) и оперативный запас реактивности (R_оп) реактора 4-го блока на отрезке времени от 25.04.1986 до официального момента аварии 26.04.1986 [12] (овалом выделен предаварийный и аварийный отрезки времени)

Кстати, первый раз такое нарушение случилось в 7 ч 10 мин 25 апреля 1986 г., т.е. чуть ли не за сутки до аварии, и продолжалось примерно до 14 часов (см. рис. 1). Интересно отметить, что в течение этого времени поменялись смены оперативного персонала, поменялись начальники смены 4-го блока, поменялись начальники смены станции и другое станционное начальство и, как это не странно, никто из них не поднял тревоги, как будто всё было в порядке, хотя реактор уже находился на грани взрыва.. Невольно напрашивается вывод, что нарушения такого типа, по-видимому, были обычным явлением не только у 5-й смены 4-го блока.

Этот вывод подтверждают и показания И.И. Казачкова, работавшего 25 апреля 1986 г. начальником дневной смены 4-го блока: «Я так скажу: у нас неоднократно было менее допустимого количества стержней – и ничего...», «...никто из нас не представлял, что это чревато ядерной аварией. Мы знали, что делать этого нельзя, но не думали...» [18]. Образно выражаясь, реактор долго «сопротивлялся» столь вольному обращению с ним, но персонал всё-таки сумел его «изнасиловать» и довести до взрыва.

Второй раз это случилось уже 26 апреля 1986 г. вскоре после полуночи. Но по какой-то причине персонал не стал глушить реактор, а продолжал выводить стержни. В результате в 01 ч 22 мин 30 с. в активной зоне оставалось 6...8 управляющих стержней. Но и это персонал не остановило, и он приступил к электротехническим испытаниям. При этом можно уверенно предположить, что персонал продолжал вывод стержней до самого момента взрыва. На это указывает фраза «началось медленное повышение мощности» [1] и экспериментальная кривая изменения мощности реактора в зависимости от времени [12] (см. рис. 2).

Рис. 2. Изменение мощности (N_p) реактора 4-го блока на отрезке времени от 23 ч 00 мин 25.04.1986 до официального момента аварии 26.04.1986 (увеличенный участок графика, обведённого овалом на рис. 1). Обращает на себя внимание постоянный рост мощности реактора вплоть до самого взрыва

Во всём мире никто так не работает, ибо нет технических средств безопасного управления реактором, находящимся в процессе самоотравления. Не было их и у персонала 4-го блока. Конечно, никто из них не хотел взрывать реактор. Поэтому вывод стержней свыше разрешённых 15-ти мог осуществляться только на основе интуиции. С профессиональной точки зрения это уже была авантюра в чистом её виде. Почему они на неё пошли? Это отдельный вопрос.

В какой-то момент между 01 ч 22 мин 30 с и 01 ч 23 мин 40 с интуиция персоналу, по-видимому, изменила, и из активной зоны реактора оказалось выведено избыточное количество стержней. Реактор перешёл в режим поддержания цепной реакции на мгновенных нейтронах. Ещё не созданы и вряд ли когда будут созданы технические средства управления реакторами в таком режиме. Поэтому в течение сотых долей секунды тепловыделение в реакторе возросла в 1500...2000 раз [5,6], ядерное топливо нагрелось до температуры 2500...3000 градусов [23], а далее начался процесс, который называется тепловым взрывом реактора. Его последствия сделали ЧАЭС «знаменитой» на весь мир.

Поэтому событием, инициировавшим неуправляемую цепную реакцию, было бы более правильно считать избыточный вывод стержней из активной зоны реактора. Как это произошло в остальных ядерных авариях, закончившихся тепловым взрывом реактора, в 1961 г. и в 1985 г. А уже после разрыва каналов полная реактивность могла возрасти за счёт парового и пустотного эффектов. Для оценки индивидуального вклада каждого из этих процессов необходимо детальное моделирование самой сложной и наименее разработанной, второй фазы аварии.

Предлагаемая автором схема развития Чернобыльской аварии представляется более убедительной и более естественной, чем ввод всех стержней в активную зону реактора после запоздалого нажатия кнопки АЗ-5. Ибо количественный эффект последнего у разных авторов имеет довольно большой разброс от достаточно больших 2 β до пренебрежимо малых 0,2 β. А какой из них реализовался при аварии и реализовался ли вообще, неизвестно. Кроме того, «в результате исследований различных коллективов специалистов... стало ясно, что одного ввода положительной реактивности только стержнями СУЗ с учётом всех обратных связей, воздействующих на паросодержание, недостаточно для воспроизведения такого всплеска мощности, начало которого зарегистрировано системой централизованного контроля СЦК СКАЛА IV энергоблока ЧАЭС» [7] (см. рис. 1).

В то же время давно известно, что вывод управляющих стержней из активной зоны реактора сам по себе может дать гораздо больший выбег реактивности – более 4 β [13]. Это, во-первых. А, во-вторых, научно ещё не доказано, что стержни вообще входили в активную зону. Из новой же версии следует, что они и не могли туда войти, ибо в момент нажатия кнопки АЗ-5 уже не существовало ни стержней, ни активной зоны.

Таким образом, версия эксплуатационщиков, выдержав проверку аргументами качественного характера, не выдержала количественной проверки и её можно сдавать в архив. А версия учёных после небольшой поправки получила дополнительные количественные подтверждения.

2.2. «Первый взрыв»

Неуправляемая цепная реакция в реакторе 4-го блока началась в некоторой, не очень большой части активной зоны и вызвала местный перегрев охлаждающей воды. Скорее всего, она началась в юго-восточном квадранте активной зоны на высоте от 1,5 до 2,5 м от основания реактора [23]. Когда давление пароводяной смеси превысило пределы прочности циркониевых труб технологических каналов, они разорвались. Изрядно перегретая вода почти мгновенно превратилась в пар довольно высокого давления. Этот пар, расширяясь, подтолкнул массивную 2500-тонную крышку реактора вверх. Для этого, как оказалось вполне достаточно разрыва всего нескольких технологических каналов. На этом закончилась начальная стадия разрушения реактора и началась основная.

Двигаясь вверх, крышка последовательно, как в домино, разорвала остальную часть технологических каналов. Многие тонны перегретой воды почти мгновенно превратились в пар, и сила его давления уже довольно легко подкинула «крышку» на высоту 10...14 метров. В образовавшееся жерло ринулась смесь пара, обломков графитовой кладки, ядерного топлива, технологических каналов и других конструкционных элементов активной зоны реактора. Крышка реактора развернулась в воздухе и упала обратно ребром, раздавив верхнюю часть активной зоны и вызвав дополнительный выброс радиоактивных веществ в атмосферу. Ударом от этого падения можно объяснить двойной характер «первого взрыва».

Таким образом, с точки зрения физики «первый взрыв» собственно не был взрывом, как физическим явлением, а представлял собой процесс разрушения активной зоны реактора перегретым паром. Поэтому сотрудники ЧАЭС, рыбачившие в аварийную ночь на берегу пруда-охладителя, не услышали звука после него. Именно поэтому сейсмические приборы на трёх сверхчувствительных сейсмостанциях с расстояния 100...180 км смогли зарегистрировать только второй взрыв.

2.3. «Второй взрыв»

Параллельно с этими механическими процессами в активной зоне реактора начались различные химические реакции. Из них особый интерес вызывает экзотермическая пароциркониевая реакция. Она начинается при 900°C и бурно проходит уже при 1100°C. Её возможная роль более подробно изучалась в работе [19], в которой было показано, что в условиях аварии в активной зоне реактора 4-го блока только за счёт этой реакции в течение 3 с могло образоваться до 5000 м³ водорода.

Когда верхняя «крышка» взлетала в воздух, в центральный зал из шахты реактора вырвалась эта масса водорода. Перемешавшись с воздухом центрального зала, водород образовал детонационную воздушно-водородную смесь, которая затем взорвалась, скорее всего, от случайной искры или раскалённого графита. Сам взрыв, судя по характеру разрушений центрального зала, носил бризантный и объёмный характер, аналогичный взрыву известной «вакуумной бомбы» [19]. Именно он и разнёс вдребезги крышу, центральный зал и другие помещения 4-го блока.

После этих взрывов в подреакторных помещениях начался процесс образования лавообразных топливосодержащих материалов. Но это уникальное явление является уже следствием аварии и здесь не рассматривается.

3. Основные выводы

1. Первопричиной Чернобыльской аварии стали непрофессиональные действия персонала 5-й смены 4-го блока ЧАЭС, который, скорее всего, увлёкшись рискованным процессом поддержания мощности реактора, попавшего в режим самоотравления по вине самого персонала, на уровне 200 МВт, сначала «просмотрел» недопустимо опасный и запрещённый регламентом вывод управляющих стержней из активной зоны реактора, а затем «задержался» с нажатием кнопки аварийного глушения реактора АЗ-5. В результате в реакторе началась неуправляемая цепная реакция, которая закончилась его тепловым взрывом.

2. Ввод графитовых вытеснителей управляющих стержней в активную зону реактора не мог быть причиной Чернобыльской аварии, так как в момент первого нажатия кнопки АЗ-5 в 01 ч 23 мин 39 с уже не существовало ни управляющих стержней, ни активной зоны.

3. Причиной первого нажатия кнопки АЗ-5 послужил «первый взрыв» реактора 4-го блока, который произошёл примерно в период от 01 ч 23 мин 20 с до 01 ч 23 мин 30 с и разрушил активную зону реактора.

4. Второе нажатие кнопки АЗ-5 произошло в 01 ч 23 мин 41 с и практически совпало во времени со вторым, уже настоящим взрывом воздушно-водородной смеси, который полностью разрушил здание реакторного отделения 4-го блока.

5. Официальная хронология Чернобыльской аварии, основанная на распечатках ДРЕГ, неадекватно описывает процесс аварии после 01 ч 23 мин 41 с Первыми на эти противоречия обратили внимание специалисты ВНИИАЭС. Возникает необходимость её официального пересмотра с учётом недавно открывшихся новых обстоятельств.

В заключение автор считает своим приятным долгом выразить глубокую благодарность члену-корреспонденту НАНУ А.А. Ключникову, доктору физико-математических наук А.А. Боровому, доктору физико-математических наук Е.В. Бурлакову, доктору технических наук Э.М. Пазухину и кандидату технических наук В.Н. Щербину за критическое, но доброжелательное обсуждение полученных результатов и моральную поддержку.

Автор также считает своим особо приятным долгом выразить глубокую благодарность генералу СБУ Ю.В. Петрову за предоставленную возможность подробно ознакомиться с частью архивных материалов СБУ, связанных с Чернобыльской аварией, и за устные комментарии к ним. Они окончательно убедили автора в том, что «компетентные органы» являются органами действительно компетентными.

Источники информации:

1. Авария на Чернобыльской АЭС и её последствия: Информация ГК АЭ СССР, подготовленная для совещания в МАГАТЭ (Вена, 25...29 августа 1986 г.).
2. Типовой технологический регламент по эксплуатации блоков АЭС с ректором РБМК-1000. НИКИЭТ. Отчёт №33/262982 от 28.09.1982 г.
3. О причинах и обстоятельствах аварии на 4 блоке ЧАЭС 26 апреля 1986 г. Доклад ГПАН СССР, Москва, 1991.
4. Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и её последствиях, подготовленная для МАГАТЭ. Атомная энергия, т. 61, вып. 5, ноябрь 1986.
5. Отчёт ИРЭП. Арх. №1236 от 27.02.97.
6. Отчёт ИРЭП. Арх. №1235 от 27.02.97.
7. Новосельский О.Ю., Подлазов Л.Н., Черкашов Ю.М Чернобыльская авария. Исходные данные для анализа. РНЦ «КИ», ВАНТ, сер. Физика ядерных реакторов, вып. 1, 1994.
8. Медведев Т. Чернобыльская тетрадь. Новый мир, №6, 1989.
9. Доклад Правительственной комиссии «Причины и обстоятельства аварии 26 апреля 1986 г. на блоке 4 Чернобыльской АЭС. Действия по управлению аварией и ослаблению её последствий» (Обобщение выводов и результатов работ международных и отечественных учреждений и организаций) под рук. Смышляева А.Е. Держкоматомнагляд України. Рег. №995 Б1.
10. Новая газета, №3 (105), октябрь 1996 г.
11. Хронология процесса развития последствий аварии на 4-м блоке ЧАЭС и действия персонала по их ликвидации. Отчёт ИЯИ АН УССР, 1990 и Свидетельства очевидцев. Приложение к отчёту.
12. A.A. Abagyan, E.O. Adamov, E.V. Burlakov et. al. «Chernobyl accident causes: overview of studies over the decade», IAEA International conferens «One decade after Chernobyl: nuclear safety aspects», Vienna, april 1...3, 1996, IAEA-J4-TC972, p. 46...65.
13. Мак-Каллех, Милле, Теллер. Безопасность ядерных реакторов. // Мат-лы Междунар. конф. по мирному использованию атомной энергии, состоявшейся 8...20 августа 1955 г. Т. 13. М.: Изд-во иностр. лит., 1958.
14. Интервью Б.В. Рогожкина в газете «Киевские Ведомости», 14 мая 2001 г.
15. О. Гусев. «У заграві чорнобильських блискавиць». Т. 4, К.: Варта, 1998.
16. А.С. Дятлов. Чернобыль. Как это было. М.: ООО Издательство «Научтехлитиздат», 2000.
17. Н. Попов. «Страницы Чернобыльской трагедии». Статья в газете «Вестник Чернобыля» №21 (1173), 26-05-01.
18. Ю. Щербак. «Чернобыль», Москва, 1987.
19. Э.М. Пазухин. «Взрыв водородно-воздушной смеси как возможная причина разрушения центрального зала 4-го блока Чернобыльской АЭС во время аварии 26 апреля 1986 г.», Радиохимия, т. 39, вып. 4,1997.
20. «Анализ текущей безопасности объекта «Укрытие» и прогнозные оценки развития ситуации». Отчёт МНТЦ «Укрытие», рег. №3836 от 25.12.2001. Под научным руководством доктора физ.-мат. наук А.А. Борового. Чернобыль, 2001.
21. В.Н. Страхов, В.И. Старостенко, О.М. Харитонов и др. «Сейсмические явления в районе Чернобыльской АЭС». Геофизический журнал, т. 19, №3, 1997.
22. Карпан Н.В. Хронология аварии на 4-м блоке ЧАЭС. Аналитический отчёт, Д. №17-2001, Киев, 2001.
23. В.А. Кашпаров, Ю.А. Иванов, В.П. Процак и др. «Оценка максимальной эффективной температуры и времени неизотермического отжига чернобыльских топливных частиц во время аварии». Радиохимия, т. 39, вып. 1, 1997 г.
24. «З архівів ВУЧК, ГПУ, НКВД, КГБ», Спецвипуск №1, 2001 г. Видавництво «Сфера».
25. Аналіз аварії на четвертому блоці ЧАЕС. Звіт. Част. 1. Обставини аварії. Шифр 20/6н-2000. НВП «РОСА». Київ, 2001.

См. также:

Соломатин Ю.П. Радиационная защита населения Украины. НиТ, 2002.

Соломатин Ю.П. Битва после смерти. К 100-летию со дня рождения академика А.П. Александрова. НиТ, 2003.

Соломатин Ю.П. 21-я годовщина Чернобыльской катастрофы по БЮТу: просьба - не беспокоиться? НиТ, 2007.

В 2000 году в Вене состоялась 49-я сессия Научного комитета по действию атомной радиации ООН (НКДАР ООН). Созданный в 1955 году, НКДАР ООН анализирует состояние наиболее актуальных проблем медицинской радиологии и радиационной защиты. Среди них - генетические эффекты, радиационный канцерогенез, влияние малых доз ионизирующих излучений, радиационная эпидемиология, радиационное поражение ДНК, радиационный мутагенез и другие. Одним из наиболее значимых документов, подготовленных на 49-й сессии НКДАР ООН, стал отчет "Уровни облучения и последствия чернобыльской аварии". Сегодня, в день 15-летней годовщины чернобыльской аварии, прокомментировать этот документ, а также ответить на несколько вопросов об основных уроках Чернобыля корреспондент "НГ" попросил руководителя российской делегации на сессии НКДАР ООН, члена Главного комитета Международной комиссии по радиационной защите (МКРЗ), директора Государственного научного центра "Институт биофизики", академика РАМН Леонида Ильина.

- ЛЕОНИД АНДРЕЕВИЧ, какие же основные выводы содержатся в отчете НКДАР ООН?

- В нем сделано два основополагающих вывода.

Первый вывод гласит, что ни одного случая острой лучевой болезни среди ликвидаторов, то есть тех людей, которые участвовали в ликвидации последствий аварии в течение первых двух лет (1986-1987 годов), и населения, проживающего в так называемой чернобыльской зоне, зафиксировано не было. По оценкам специалистов Института биофизики, общее число задействованных в тот период на Чернобыльской АЭС людей составляло около 227 тысяч человек, из них примерно половина - военнослужащие (приводимые в других источниках данные в 600 тысяч человек или даже в 800 тысяч, на наш взгляд, явно завышены). При этом наиболее высокие дозовые нагрузки получили ликвидаторы 1986 года. В 1987 году ликвидаторы получили примерно в полтора раза меньшую дозовую нагрузку.

Повторяю, что среди этих людей, по всем официальным и научным данным, ни одного случая острой лучевой болезни и хронической лучевой болезни зафиксировано не было. Это принципиально важный результат, полученный на основании крупномасштабных исследований здоровья чернобыльцев в России, на Украине и в Белоруссии. Более того, по последним оценкам российских ученых, количество смертей ликвидаторов во всех случаях ниже, чем у соответствующего распределенного по возрасту населения России. По наиболее полному Российскому государственному медико-дозиметрическому регистру, который включает в себя 179 тысяч ликвидаторов, смертность среди них ниже на 16 процентов. По результатам анализа данных Белоруссии, смертность меньше на 30-40 процентов, а по Регистру работников атомной промышленности, участвовавших в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, смертность еще ниже. Эти данные получены путем тщательного изучения всех случаев заболевания и смертности.

Таким образом, можно утверждать, что до настоящего времени не зафиксировано увеличения общей заболеваемости злокачественными опухолями или смертности, которые можно было бы отнести за счет действия радиационного облучения. Среди ликвидаторов и детей не наблюдалось значительного роста риска заболевания лейкемией - одного из наиболее чувствительных показателей облучения.

В российских, да и зарубежных средствах массовой информации прослеживается тенденция приписывать рост числа заболеваний раком (кроме рака щитовидной железы) к последствиям чернобыльской аварии, однако следует отметить, что этот рост в пораженных районах отмечался и до аварии. Более того, общий рост смертности наблюдался в последние годы в большинстве регионов бывшего СССР, и это следует учитывать при оценке результатов исследований, проводимых в связи с чернобыльской аварией.

А вот щитовидная железа проявила себя очень четко, потому что были колоссальные выбросы радиоактивного йода. Весь йодный "удар" на население произошел в интервале 26-29 апреля и продолжался в меньшей степени до 6-7 мая. Отечественными специалистами была проведена радиометрия щитовидной железы у 150 тысяч человек сначала на Украине, а затем в России и Белоруссии. По состоянию на 2000 год, в общей сложности установлен диагноз около двух тысяч случаев рака щитовидной железы во всех пострадавших районах. К счастью, этот рак достаточно хорошо лечится, смертность от него составляет менее 10 процентов. А поскольку сразу были приняты экстренные меры по мониторингу заболеваний щитовидной железы, диагностика рака щитовидной железы оказалась на высоком уровне. Это заболевание - единственное основополагающее радиологическое последствие чернобыльской аварии. Это второй вывод, сделанный в отчете НКДАР.

- Институт биофизики ведет регистр всех чернобыльцев - работников Минатома, подвергнувшихся радиоактивному облучению. Можете ли вы дать заключение о состоянии их здоровья?

- В медицинской практике о состоянии здоровья какой-либо группы пациентов принято судить по заболеваемости, сравнивая ее с показателями адекватной контрольной группы. Естественно, в идеальном случае контрольная группа по своим характеристикам (половозрастным, этническим, социально-бытовым, региональным и прочим) не должна отличаться от своего прототипа, хотя на практике этого трудно добиться. Так вот, если сравнивать здоровье чернобыльцев со здоровьем контрольной группы, то показатели первых хуже. Но в этой проблеме есть свое "но"…

Попав в регистр, участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС автоматически переводится на диспансерное наблюдение, то есть он ежегодно проходит всестороннее обследование у высококвалифицированных врачей-специалистов. А данные, касающиеся контрольной группы, как правило, базируются не на результатах диспансеризации, а на так называемой обращаемости к врачам. Если диспансеризация - это активный процесс, то обращаемость - пассивный. По этой причине сопоставление этих двух групп, с научной точки зрения, не является корректным, что уже показано многими научными исследованиями. Очевидно, что врач-специалист, пользующийся современной диагностической аппаратурой, обнаружит во время обследования больше патологий, чем терапевт из "родной" поликлиники. Все это отражается на статистике.

В этой связи важно процитировать еще одну констатацию из отчета НКДАР, раздел "Радиологические последствия Чернобыльской аварии": "Хотя те, кто получили наибольшие лучевые нагрузки, подвержены повышенному риску эффектов, связанных с облучением, среди огромного большинства населения вряд ли будут иметь место серьезные медицинские последствия облучения, обусловленного Чернобыльской аварией".

Еще раз хочу подчеркнуть, что научный комитет ООН по действию атомной радиации - это независимая научная организация, в которую входят крупнейшие ученые мира, и в своем отчете он подвел итог достижениям радиологической науки за все годы, предшествующие новому тысячелетию. Поэтому нельзя не поражаться бессовестности некоторых деятелей и журналистов, которые, говоря о погибших в результате аварии на Чернобыльской АЭС, называют цифры в сотни тысяч человек. Односторонность, однонаправленность их вектора оценок не вызывает никакого сомнения.

- Леонид Андреевич, я знаю, что вы были в числе первых специалистов, вылетевших на ЧАЭС после сообщения об аварии. Что на вас там произвело наибольшее впечатление?

- Вместе с членами Правительственной комиссии 3 мая 1986 года мы отправились на вертолете МИ-26 в облет аварийного четвертого энергоблока. Покружив на высоте 100 метров над разрушенным реактором, мы взяли курс на город энергетиков Припять, население которого было уже эвакуировано.

Издалека открылась красивейшая панорама: многоэтажные дома, детские площадки, магазины… Над одним из домов развевался транспарант "Да здравствует 1 мая!". Но город был мертв. На последнем этаже дома-башни на балконе висели пеленки и ползунки - их не успели снять во время эвакуации. Это печальное и многозначительное зрелище человеческого несчастья зафиксировалась в моем сознании на всю жизнь. И когда мне задают подобный вопрос, я всегда вспоминаю эту картину, вобравшую в себя всю трагедию атомного века.

И еще одно. Вся чернобыльская эпопея пестрит как алогизмами и абсурдом, так и разумными решениями. Однако были и некие явления, которые еще не получили своего строгого научного объяснения. В частности, город Припять был на пути движения радиоактивного облака, образовавшегося в результате взрыва на четвертом энергоблоке. Но при подходе к городу радиоактивная струя как бы раздвоилась и обогнула его с двух сторон, в результате чего на жилой территории оказалась лишь малая часть радиоактивных веществ. Если бы этого не произошло, городу с населением в 45 тысяч человек грозила бы непоправимая трагедия…

- С позиции сегодняшнего дня, как вы считаете, были ли мы готовы к подобному катаклизму?

- Институт биофизики создавался в 1946 году для решения целого ряда фундаментальных и прикладных научных задач, основной из которых была разработка методов и способов защиты людей от радиоактивного излучения. В конце 40-х - начале 50-х годов в институте активно занялись разработкой гигиенических, профилактических и клинических проблем, связанных с обеспечением безопасности работников атомной индустрии, а также созданием новых радиопротекторов для защиты от воздействия радиации. И для нашего института аварийная медицина, аварийная дозиметрия, организация работ в условиях радиационных аварий по медико-биологическому и медико-гигиеническому обеспечению всегда были главными задачами.

Могу со всей ответственностью сказать, что в то время научные знания и достижения отечественных ученых по большинству направлений исследований соответствовали мировому уровню, а в ряде случаев превосходили таковой. Наши специалисты разработали методологию защиты населения в условиях крупномасштабных аварий на атомных реакторах, включая разработку аварийных регламентов облучения, необходимых для принятия решений по мерам защиты людей, создали эффективные противорадиационные лекарства и препараты. Но реально значительная, если не большая часть научных разработок, предложений и рекомендаций ученых на практике не была реализована.

Например, в 1970 году нами были созданы первые не только в России, но и во всем мире "Временные методические указания по разработке мероприятий по защите населения в случае аварии ядерных реакторов", включавшую в том числе инструкцию по применению стабильного йода для защиты щитовидной железы от поражения радиоактивным йодом. Еще за 16 лет до этой аварии методологически все было нами прописано, причем в расчете, извините, на "дурака": что нужно делать, какие следует проводить дозиметрические измерения, как защищаться и тому подобное, - но нигде в Чернобыле, ни в службах Гражданской обороны, ни в минздравах республик этого несекретного документа не было. А если бы вовремя было организовано массовое применение йодистого калия по нашей инструкции, то число пораженных радиацией было бы намного меньше.

Несмотря на достигнутые успехи в области создания средств лекарственной профилактики, в стране так и не было налажено их промышленное производство. Поэтому из-за отсутствия промышленных мощностей не могло быть и речи о формировании необходимых запасов медицинских препаратов, которыми можно было бы снабдить население и профессионалов-спасателей. И еще один важнейший отрицательный фактор - тотальная секретность вокруг атомной проблемы, которая исключала возможность обмена информацией и тесного взаимодействия между различными ведомствами в условиях чрезвычайной обстановки.

- Что же такое для вас чернобыльская авария?

- Авария на Чернобыльской АЭС была самой крупномасштабной в истории человечества аварией, связанной с облучением. Таких огромных площадей никогда ранее не было загрязнено радионуклидами. Авария привела к серьезному социальному и психологическому надлому в жизни затронутых ею людей и нанесла огромный экономический ущерб. Но авария на химическом заводе в Бхопале (Индия), например, унесла более 3 тысяч жизней, поэтому называть аварию на Чернобыльской АЭС величайшей катастрофой XX века - значит сознательно преувеличивать ее последствия. А вот то, что гиперболизация радиологических последствий аварии порождала в сознании больших масс населения состояние безысходности и обреченности, являющихся причиной стрессовых заболеваний, - доказанный факт.

Со дня чернобыльской катастрофы прошло 24 года. О причинах и последствиях аварии для человека создано немало книг и фильмов. Каким подарком стала авария для украинской природы, попытались узнать журналисты Infox.ru

Авария, которая произошла 26 апреля 1986 года на четвертом энергоблокеЧернобыльской АЭС, не только перевернула тысячи человеческих жизней, но иотразилась на природе этого уголка Киевской области. Влияние вырвавшихся из Чернобыльской АЭС, не только перевернула тысячи человеческих жизней, но и отразилась на природе этого уголка Киевской области. Влияние вырвавшихся из реактора радиоактивных изотопов на живые организмы, равно как и то, как впоследствии природа стала отвоевывать оставленные человеком места, сейчас представляет огромный интерес для экологов, биологов и ботаников. В этом смысле чернобыльская зона отчуждения стала для них уникальным полигоном.

Ученые склонны делить влияние ЧАЭС на два основных периода. Самое заметное воздействие выброшенные продукты деления урана и сами топливные частицы оказывали на природу и на человека в первые месяцы и годы после аварии. Сильнее всего, конечно, пострадали растения и животные, обитавшие в верхних слоях почвы в центральной части зоны, рядом с АЭС. Под воздействием радионуклидов погиб сосновый лес, прозванный позднее «рыжим». Как рассказал Infox.ru биолог Сергей Гащак из Чернобыльского центра проблем ядерной безопасности, в первые годы радионуклиды находились на поверхности почвы. Животные съедали их вместе с растениями. В 1987-1988 годах радионуклиды уже проникли в почву и стали менее доступными для животных. Поэтому наблюдалось резкое падение биодоступности радионуклидов. Но когда они дошли до корней и стали всасываться вместо нерадиоактивных аналогов, то снова оказались в листьях растений. Такие «горбы» на графиках биодоступности наблюдались до начала 1990-х годов, затем с уходом изотопов в более глубокие слои и фиксацией цезия почвенными частицами продолжился медленный спад.

Ученые, наблюдавшие за животными в зоне отчуждения, видели то, что обычно происходит в популяциях при воздействии каких-то негативных факторов. «Животные страдали, умирали, у них нарушалось воспроизводство, темпы развития, менялись жизненные циклы», -- рассказал Гащак.

Второй этап -- долгосрочный. После распада самых активных, короткоживущих изотопов в зоне основным фактором радиационного загрязнения стали изотопы стронция и цезия. Их период полураспада составляет порядка 30 лет. Цезий активно усваивается растениями, так как по химическим свойствам похож на калий. На втором этапе, когда воздействие радионуклидов спало, определяющей для чернобыльской экосистемы стала возможность жить и развиваться без человека. «Убрали человека и все что с ним связано, его активность всевозможную -- и сразу же настолько возросли шансы всей биоты, которая там есть, что эффекты от радиационных факторов свелись к минимуму», -- пояснил Гащак. Сейчас экстремальных уровней радиационного загрязнения в зоне нет, за исключением, пожалуй, центральной части, и теперь организмы сами справляются и с повышенным фоном, и с химическим загрязнением территории, и другими негативными факторами.

После аварии животные, у которых биологический репродуктивный потенциал позволял быстро увеличивать численность, в отсутствии охотников, хищников распространились по зоне довольно быстро. Поэтому уже к началу 1990-х годов численность одних только крупных копытных -- лосей, кабанов, косуль -- возросла в сотни раз.

Человек ушел, но оставил территорию измененной. Это поля, дороги, брошенная техника, города, промышленные объекты. Природа вынуждена была принять все это и развиваться в поставленных условиях. Как бы то ни было, по словам ученых, уже сейчас все идет к тому, что на территории зоны отчуждения и прилегающих районах Белоруссии восстанавливается то разнообразие растений и животных, которое было присуще этим местам сотни лет назад.

Говорить о том, какие животные пришли в зону впервые, ученые не берутся. До аварии этот регион был мало изучен. Но известно, что сначала в зону из Белоруссии пришел медведь, затем восстановила свою численность рысь. Оленей к 2010 году стало уже более тысячи. Одних видов летучих мышей в зоне сейчас насчитывается более 13. В 2009 году ученые наблюдали явление, которое обычно для тропических стран: при взгляде на небо было видно, как роятся, будто муравьи или стрекозы, летучие мыши. «Ну а когда мы поймали гигантскую вечерницу, это стало супернаходкой, потому что на территории Украины их ловили последний раз еще в 1950-х годах», -- порадовался ученый. Также чернобыльская зона стала источником лосей для всей территории Украины, здесь сейчас находится самая большая популяция этих животных.

Вольготно чувствует себя на зараженной территории и лошадь Пржевальского. Всего зоологи завезли 28 лошадей, а несколько лет назад их насчитали уже 78.

Город-заповедник

Из всех мест, где жил и работал человек, природа за четверть века оказала наибольшее влияние на бывший город атомщиков Припять. Городскому человеку, оказавшемуся в мертвом городе, непривычно режет слух тишина, нарушаемая лишь пением весенних птиц, и бросается в глаза обилие деревьев и кустарников. На улицах города основными захватчиками сейчас стали береза и клен, они незаметно вытесняют культурные деревья. Деревья растут на тротуарах, балконах домов, внутри помещений. «Из крупных хищников в городе можно встретить волка», -- рассказал Infox.ru сотрудник чернобыльского экоцентра Денис Вишневский. «Зимой здесь можно увидеть следы всех лесных хищников -- лиса, волк, из копытных -- в основном кабаны, а также зайцы», -- рассказал он.

В пруду-охладителе развелось огромное количество рыбы. Кормить сомов булками с моста стало забавой для сотрудников станции. Правда, ловить их и употреблять в пищу исключительно опасно -- пруд изолирован, на дне осталось множество радионуклидов, и их концентрация в теле рыбы превышает допустимую в тысячи раз.

В конечном итоге, говорят исследователи, природа восстановится. Правда, на это уйдет несколько сотен лет.

Корреспонденты Infox.ru побывали на Чернобыльской атомной станции и выяснили, как живет закрытая от остального мира территория и что уже сделано для строительства нового саркофага. Несмотря на то что жизнь здесь замерла 24 года назад, покидать зону несколько тысяч чернобыльских рабочих не  торопятся.

Спустя 24 года после аварии на Чернобыльской АЭС все, что связано со станцией и зоной отчуждения, окружено плотной завесой слухов, версий, легенд и мифов. Хронология событий в ночь аварии с 25 на 26 апреля описана поминутно, но дискуссии о ее первопричинах не умолкают.

Проектировщики 4-го энергоблока утверждают, что основной причиной крупнейшей в мире техногенной катастрофы стал непрофессионализм персонала блока, который при проведении испытаний допустил ряд грубейших нарушений правил безопасности. В свою очередь атомщики-энергетики приводят аргументы о существенных недоработках в конструкции реакторов РБМК. Комиссия МАГАТЭ - международная организация для развития сотрудничества в области мирного использования атомной энергии пришла к выводу, что причинами аварии стали и то и другое: низкая культура безопасности на ЧАЭС, ошибки персонала и технические недостатки реактора.

Закрыть нельзя оставить

Спустя 24 года после аварии на Чернобыльской АЭС все, что связано со станцией и зоной отчуждения, окружено плотной завесой слухов, версий, легенд и мифов. Хронология событий в ночь аварии с 25 на 26 апреля описана поминутно, но дискуссии о ее первопричинах не умолкают.

Проектировщики 4-го энергоблока утверждают, что основной причиной крупнейшей в мире техногенной катастрофы стал непрофессионализм персонала блока, который при проведении испытаний допустил ряд грубейших нарушений правил безопасности. В свою очередь атомщики-энергетики приводят аргументы о существенных недоработках в конструкции реакторов РБМК. Комиссия МАГАТЭ - международная организация для развития сотрудничества в области мирного использования атомной энергии пришла к выводу, что причинами аварии стали и то и другое: низкая культура безопасности на ЧАЭС, ошибки персонала и технические недостатки реактора.

Все реакторы ЧАЭС остановлены с 2000 года, но станция и саркофаг над взорвавшимся 4-м энергоблоком не стали от этого безопаснее. Они по-прежнему требуют внимания и финансовых расходов. Сейчас на станции работают около 3,8 тыс. рабочих, в зоне отчуждения -- около 8 тыс. человек. Работы на станции будут продолжаться еще как минимум до 2064-го года, на такой срок рассчитан комплекс мероприятий по снятию с эксплуатации ЧАЭС и преобразованию объекта «Укрытие» над разрушенным 4-м энергоблоком в экологически безопасную систему.

За это время над разрушенным энергоблоком станции должен быть построен новый саркофаг, из реакторов должны вывезти отработанное ядерное топливо. В 2013-2022 годах планируется окончательно законсервировать реакторные установки ЧАЭС, а также наиболее радиационно загрязненное оборудование станции. Затем еще за 23 года необходимо провести выдержку реакторных установок до приемлемого уровня их радиационного излучения. Наконец, в 2046-2064 годах планируется демонтировать реакторные установки.

Срок эксплуатации саркофага над реактором, в котором находится 200 тонн радиоактивных материалов, по данным Greenpeace, истек еще в 2006 году. По другим экспертным оценкам ученых, потрескавшееся укрытие выдержит еще около пяти лет. Начать строительство нового укрытия планировали два года назад, но сейчас на месте катастрофы можно заметить лишь неспешное рытье фундамента. Украинские власти рассчитывают довести стройку до конца за счет международной помощи. В начале апреля этого года президент Украины Виктор Янукович договорился с президентом США Бараком Обамой о выделении еще $250 млн на программу безопасности ЧАЭС.

Согласно отчету Счетной палаты Украины, план осуществления мероприятий на объекте «Укрытие» Чернобыльской АЭС не выполняется, а расчетная стоимость предстоящих работ выросла с €758 млн до €1,6 млрд. Введение в эксплуатацию хранилища отработанного ядерного топлива (ХОЯТ-2) и завода по переработке жидких радиоактивных отходов задерживается более чем на десять лет.

Последний, третий энергоблок ЧАЭС здесь закрыли в 2000 году, так как международное сообщество хотело войти в 21-й век «без чернобыльской опасности». Теперь чернобыльская станция и обслуживающий персонал остались на иждивении госбюджета, без средств к существованию. Законсервированная ЧАЭС уже привела и к социальным проблемам. «Для нас остановка станции -- это была трагедия, -- вспоминает мэр Славутича Владимир Удовиченко. -- До остановки реакторов на ЧАЭС работало 12 тысяч человек из 25-тысячного населения города, после закрытия число сотрудников сократилось до трех тысяч».

Сказочный город

Славутич -- классический образец моногорода. Он был образован 2 октября 1986 года, когда окончательно стало ясно, что в старом городе атомщиков, Припяти, жить больше нельзя. Строительство Славутича велось силами восьми советских республик: Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии, Азербайджана, Армении, Украины и России. Городские кварталы -- это стилизованные архитектурные копии союзных республик, например, в Тбилисском квартале повсюду во дворах построены площадки с мангалами для шашлыка. Славутич получился компактным и уютным, совсем не похожим на советские города-близнецы, застроенные типовыми многоэтажками. Стройматериалы для домов завозили из союзных республик, поэтому тут даже кирпичи оказались всевозможных расцветок и форм.

Город построили прямо в сосновом лесу, так что первое, на что обращают внимание приезжие, это воздух. Местные жители шутят, что их воздух можно ножом резать, настолько он чистый и пропитанный ароматом сосновой хвои. Для Славутича характерен необычно высокий уровень рождаемости и низкий уровень смертности, гордится мэр Владимир Удовиченко. Средний возраст жителей -- менее 35 лет, больше трети населения -- дети. Правоохранительные органы отмечают низкий уровень преступности из-за развитой городской инфраструктуры. Большинство местного населения обеспечивало работоспособность Чернобыльской станции. После остановки реакторов уровень жизни в Славутиче резко упал.

От городка чернобыльских рабочих до ЧАЭС -- примерно 50 км. Персонал добирается до работы на обычных электричках до платформы Семиходы. Поезд идет без остановок и по пути пересекает часть Белоруссии. Дорога занимает около 45 минут. Проезд до станции бесплатный, но дальше конечного пункта платформы Семиходы любопытным «дикарям» не даст пройти охрана. Обойти турникеты невозможно, весь перрон платформы накрыт павильоном, защищающим от радиоактивной пыли. Правила здесь очень жесткие, о чем напомнили в первую же минуту. «Сумку на пол не ставить, -- предупредил мое движение охранник на входе. -- Это в ваших же интересах».

От Семиходов до проходной на Чернобыльской станции километра полтора. По этому маршруту постоянно курсируют служебные автобусы. Раньше, когда радиационный фон был высоким, предписывалось преодолевать это расстояние исключительно на автобусе. Сейчас, особенно в хорошую погоду, некоторые предпочитают прогуляться вдоль забора пешком. Правда, в окрестностях станции расплодились волки. Этой зимой один из стаи хищников напал на группу рабочих. Но люди все равно продолжают гулять.

В летнее время такие прогулки бывают особенно опасны. Сегодня основным переносчиком радиации является радиоактивная пыль, которая перемещается ветром по всей территории станции. Поэтому снаружи радиационный фон гораздо больше, чем внутри. Рядом с саркофагом он по-прежнему высок -- около 3-4 рентген. В центре Москвы этот показатель меньше почти в пятьдесят раз. Для посещающих станцию журналистов вход на саму АЭС закрыт -- нас пускают по отдельной проходной в смотровой зал, откуда открывается обзор на территорию станции.

Рабочий день для персонала ЧАЭС, кроме охраны, заканчивается в районе 17.00, когда последняя электричка увозит рабочих обратно в Славутич.

Мертвая зона

В соседней Припяти после аварии на 4-м энергоблоке от 50-тысячного города остался лишь призрак, прототип для популярной игры STALKER -- город, населенный мутантами и бандитами. В реальности все гораздо прозаичней.

Население города, расположенного в трех километрах от Чернобыльской АЭС, было эвакуировано 27 апреля 1986 года с 14.00 до 17.00 часов, уровень радиации после взрыва на ЧАЭС превышал норму в 100 раз. После эвакуации в Припяти остались лишь милиционеры и ликвидаторы, но последние 20 лет здесь нет никого. Оставшиеся без присмотра дома и здания ветшают, но пока не рушатся. За двадцать лет без ухода в городе развалились всего две постройки. Еще во время эвакуации жителям Припяти сообщали, что переезд -- временная мера, и просили брать с собой только документы и небольшие запасы продуктов. Почти все брошенное имущество из опустевших домов со временем утащили мародеры, в квартирах царит хаос и запустение.

Внутри домов остались только выломанные двери, искореженные лифты, в большинстве окон выбиты стекла. Кое-где остались следы огня, в пустых квартирах давно отклеились выцветшие обои, на стенах облупилась краска. Побродив по помещениям, кое-где можно наткнуться на брошенные стулья, найти уцелевшие унитазы, раковины и ванны. Все это покрыто слоем серой пыли, не исключено -- радиоактивной. Здесь вообще рекомендуется везде ходить с дозиметром. Пока он медленно потрескивает -- все в порядке, фон невысокий. Чем быстрее пощелкивание, тем хуже. Когда уровень радиации превысит естественный в 100 раз, дозиметр тревожно запищит. К счастью, такого за сутки путешествия по станции с нами ни разу не случилось. Радиация по зоне распределена пятнами, так что попадающим сюда дозиметр так же необходим, как паспорт приезжим в Москве.

Сейчас трудно представить, что когда-то Припять была городом-мечтой. К моменту аварии люди успели прожить здесь 16 лет -- первый 90-квартирный дом появился в июне 1971 года. Всем, кто сюда приезжал, не только хорошо платили, но и быстро выдавали квартиры, строители обеспечили город необходимой инфраструктурой, вся Припять утопала в розах. Снабжение полузакрытых городов-спутников АЭС во всем Советском Союзе было элитным. Торговля получала в изобилии импортную мебель, аппаратуру, электротовары, ковры, одежду, обувь. В магазинах можно было свободно купить дефицитные продукты: болгарские и венгерские вина, фрукты и овощи. Такого изобилия не было ни Киеве, ни в Москве, куда ежедневно тянулись «колбасные» электрички. Попасть сюда было престижно и выгодно.

От былого советского великолепия остался лишь герб СССР на одной из высоток, да «чертово колесо» в городском парке, ни разу не принявшее посетителей. Его собирались торжественно открыть 1 мая 1986 года. В подсобках местного ДК до сих пор валяются портреты советских вождей, которые вывешивали на демонстрации. Вход в городскую школу зарос густым высоким кустарником, внутрь ведет лишь узкая тропинка. Здесь следы разрушения более заметны, чем в жилых домах. Наверное, виной тому большие окна, сквозь которые проникает больше света. Перевернутые парты, стенды призывающие выполнять заветы коммунистической партии, брошенные учебники, тетрадки с исправленными ошибками. Пол школьной столовой завален противогазами. В одном из шкафов -- стопка заявлений о приеме в школу: «Прошу принять мою дочь …. в среднюю школу № 3 города Припяти», внизу дата -- 15 мая 1985 года. К заявлению подколота справка, что родители девочки работают на ЧАЭС. Говорят, что одна из учениц местного ПТУ проспала эвакуацию в общежитии, и про нее забыли, девушку вывезли из зоны позже. Эта история потом легла в основу фильма «Аврора», правда, в отличие от героини, бывшая школьница до сих пор жива.

С крыш городских высоток по-прежнему хорошо видна АЭС, на ее территории четко выделяется саркофаг. Вблизи 4-й энергоблок напоминает залитый бетоном гигантский сундук, окованный металлическими стяжками и подпорками, к которому неизвестный шутник зачем-то приделал прут с могильной ограды в ажурной оплетке. С высоты следы вымершего города не так заметны: обычные дома и улицы, правда, сильно заросшие и еле угадываемые сквозь ветки деревьев. С крыши не видно, что большинство окон выбито, а асфальтовые дороги давно заросли травой, провалились и потрескались. Электричества в городе нет, поэтому с наступлением темноты Припять покрывается мраком.

Никаких мутантов ни в Припяти, ни в 30-километровой зоне отчуждения нет, хотя уровень радиации во многих местах по-прежнему зашкаливает. Понемногу природа отвоевывает захваченную человеком территорию, брошенные города и села зарастают деревьями и травой. Зона превращается в заповедник, где полным-полно диких животных. Прямо у дороги можно увидеть табун лошадей Пржевальского или нарваться на стадо кабанов. Биологи говорят о появлении оленей, медведей, волков и летучих мышей. Все это животное разнообразие питается радиоактивной пищей и само нередко «фонит», но это не мешает ему плодиться и размножаться.

Единственный очаг цивилизации в зоне отчуждения -- город Чернобыль, он примерно в 20 км от станции. До аварии здесь жили 17 тыс. человек, сейчас -- около трех тысяч. В основном это наемные рабочие. Тут есть прокуратура, управление МЧС, больница, кафе, магазины, милиция, общежития и одна гостиница. Администрация зоны тоже расположилась в Чернобыле. Это единственный населенный пункт в радиусе 30 км, где по вечерам горит свет. Правда, только на центральной улице. Улочки поменьше ничем не отличаются от привычного местного пейзажа: брошенные заколоченные деревенские дома с провалившимися крышами и пустыми глазницами выбитых окон, тонущие в густом подлеске. По ночам в окрестностях Чернобыля кромешная тьма, поэтому неофициальный комендантский час наступает для местных жителей сразу с заходом солнца.

Кое-где в деревнях все-таки можно увидеть свет в домах. Это так называемые самоселы -- люди, вернувшиеся в зону несмотря на запрет. В Припять никто не приехал, а вот в деревенские дома жители возвращаются. Их не очень много -- около 300 человек, в основном это пожилые люди, желающие провести остаток жизни на своей родине. Они живут натуральным хозяйством, ловят рыбу, некоторые охотятся, пьют воду из колодцев. Раз в неделю в отдаленные деревни приезжают автомагазины с продуктами. С посетителями зоны старики общаться не любят -- надоело. «Я здесь двадцать лет живу при вашей радиации. Рога, как видите, не выросли, сам хожу, так что не надо мне про радиацию рассказывать», -- отмахивается от вопросов один из самоселов. Бороться с ними охрана зоны не видит смысла.

С радиацией по жизни

Основные причины смерти населения, проживавшего на зараженных территориях, те же, что и везде, отмечают врачи. «Никаких новых болезней на загрязненных территориях не образовалось, -- говорит Infox.ru врач-педиатр Евгения Степанова, член ассоциации «Врачи Чернобыля». -- Дети болеют чаще. Кроме того, после чернобыльской аварии в разы вырос уровень развития рака щитовидной железы». По данным МЧС России и Белоруссии, с 1991 по 2003 год заболеваемость раком щитовидной железы в Брянской, Калужской, Орловской и Тульской областях среди взрослого населения выросла в два-три раза, а для детей -- более чем в десять раз.

Согласно последним отчетам ООН, за 14 лет после катастрофы лучевая болезнь была зафиксирована у 134 человек, участвовавших в ликвидации последствий аварии в Чернобыле, 28 из них умерли сразу, еще 22 человека скончались до 2005 года. Около 100 тыс. ликвидаторов аварии на ЧАЭС признаны инвалидами.

У тех, кто каждый день работает в зоне отчуждения, отношение к радиации привычное, и над страхами обывателей здесь только посмеиваются. «У нас работают сотрудники, которые еще в Припяти жили, и ничего, все живы-здоровы, -- делится наблюдениями Александр, работающий на станции с 1988 года. -- У меня и дети здесь выросли, и все в порядке. Я вот раньше в Нижнем Тагиле жил, так вот там -- да, действительно, здоровых нет, а здесь -- совсем другое дело».

У каждого сотрудника станции свой личный дозиметр. Получил за год дозу в два рентгена -- въезд запрещен. Помимо постоянных сотрудников ЧАЭС на станции работают подрядные организации. Наемных рабочих при получении предельной зоны обязаны увольнять и находить им замену, поэтому иногда на индивидуальные накопители закрывают глаза, пока рабочий не попадется службе безопасности.

Чернобыльский синдром

Люди из зоны редко пишут заявления об увольнении, текучка кадров здесь почти нулевая. Притягивают высокие зарплаты (от $500 -- рядовой персонал, от $1 тыс. -- рабочие станции, до остановки реакторов в 2000 году зарплаты были выше), дополнительный отпуск, пенсия, медобслуживание и льготы. «Тут все друг друга знают, как-то дружно здесь, -- говорит Сергей, наш провожатый по зоне. -- На «большой земле» все по-другому. А здесь всегда подвезут, если машина сломается, о деньгах никто даже не заикнется. Всегда можно занять до получки. Все осталось как раньше, при СССР».

«На меня зона действует тонизирующе, -- рассказывает местный эколог, приезжающий в Чернобыль раз в полгода из Киева. -- Радиация -- это энергия, у меня после зоны всегда прилив сил, а еще в зоне у меня даже раны заживают быстрее». Подобные разговоры среди постоянных обитателей зоны не редкость.

Однако в последние несколько лет разговоры об уменьшении радиационной опасности завели и украинские чиновники. Размеры чернобыльской зоны в настоящее время составляют 40 на 60 км, а площадь -- почти 2,5 тыс. кв. км. В центре находится сама Чернобыльская станция, а вокруг -- ядерные хранилища. МЧС Украины и государственный департамент ядерного урегулирования последние пять лет настойчиво предлагают сократить границы зоны отчуждения до 10 км и создать вокруг хранилище отходов АЭС, сделав это место экономически выгодным.

Украинские блогеры в таком случае советуют разместить на «чистых» землях парламент и правительство. С критикой планов по сокращению территории зоны отчуждения выступили и экологические организации. Период полураспада, например, плутония составляет 10 тыс. лет. По расчетам экологов, ЧАЭС будет потенциально опасной в два раза дольше.