- В своей новой книге Вы утверждаете, что в 2014 году - или около того - произойдет некое катастрофическое "Великое событие" и что оно сможет изменить ход истории. Почему 2014?

- Мое размышление строится прежде всего на нумерологическом  анализе - с учетом всего, что в этом есть фантазийного... Тем не менее, когда внимательно изучаешь каждый из пяти последних веков, замечаешь, что где-то в середине второго десятилетия всегда происходило некое определяющее событие. Вспомните, например, 1815 год, Ватерлоо и Венский конгресс. И, конечно, 1914-18 гг. Поэтому встает следующий вопрос: станет ли 2014 - или примерно этот - год новым 1815 годом, открыв век мирной глобализации и экономического развития? Или наоборот, этот год приведет нас к новой катастрофе, подобной катастрофе 1914 г., которая откроет эпоху войн и национализма, что помешает нам ответить на громадный вызов, связанный с сохранением окружающей среды? Это не просто сотрясание воздуха и не обычные домыслы. То, что стыдливо называют "мировым финансовым кризисом", на самом деле является началом мирового политического кризиса.

- Что надо сделать, чтобы ему воспрепятствовать?

- Как раз в середине этого десятилетия США придется утверждать свои позиции ввиду растущего влияния азиатских стран. В конце концов, все будет зависеть от того, как американцы отреагируют на относительный спад их экономического влияния. Согласятся ли они разделить с другими странами мировые ресурсы и собственные стандарты жизни? В 1914 г. американцы и европейцы были страшно наказаны за неспособность создать глобальную политическую структуру, способную контролировать изменения в мировом экономическом влиянии. Будет ли так же наказана неспособность договориться в 2014 г.? Или будет возможно построить новый международный политический порядок, не разрушая все "до основанья"?

- Один из Ваших тезисов состоит в том, что ни одна нация не может быть независимой в мире, где американцы обладают гипертрофированным влиянием. Вы преувеличиваете ?

- Не думаю. Сегодня важнейшими структурами, определяющими нашу с вами жизнь, управляет международная сфера: торговлей, финансами, информацией, даже работой. Сегодня все процессы удобнее производить при посредничестве государств, потому что они представляют собой промежуточное звено между индивидуумом, потребляющим и производящим, и глобальным рынком. Государства считают, что именно они определяют нашу идентичность, но на деле ее все больше выстраивает глобальный экономический порядок. Поэтому мы не должны замыкаться в себе и совершать тем самым ошибку, то есть думать, что, акцентируя нашу национальную идентичность, мы восстановим свое истинное предназначение. Наоборот, мы должны сосредоточить свое внимание на реальном состоянии международных отношений; а на самом деле, это состояние - имперское. Заслуга начавшегося в 2007 году кризиса хотя бы в том, что он показал, насколько взаимозависимы экономические гиганты 21-го века. Китай, Индия, Бразилия и Россия вошли в систему мировой экономики, и настанет день, когда половина мирового населения, составляя существенную часть рынка, будет регулироваться одним имперским органом власти - США. Единственный мирный путь, который позволит избежать нового 1914 года, состоит в продолжении этой идеи "Пакс Американа", при условии, что изменится восприятие Америки миром и восприятие Америкой самой себя.

 - В чем должны выражаться эти изменения?

- Большинство стран превращает свое прошлое в миф, но миф, созданный США, создает проблемы для всего мира, потому что он утверждает постулат о богоизбранности американцев. Поэтому событие, которое определит весь ход истории в наступающем веке, будет заключаться в решении американцев, перед лицом глобального кризиса, сохранить веру в свою "особую судьбу" или отказаться от нее. На данный момент ситуация остается двойственной. Эта неопределенность влияет и на умонастроения неамериканцев: хотят ли они, чтобы США были лидером глобальной экономической интеграции или чтобы остальные нации их отвергли?

 - Вы, со своей стороны, призываете к созданию глобальной системы управления.

- Да. Но я не говорю о строительстве государства-мира. Я выступаю за развитие и установление связей между уже существующими глобальными институтами. Я думаю, что это было бы наилучшим ответом. Поскольку, например, экологический вызов уже глобален по определению, и политический ответ также должен быть глобальным. Такая цель, достижение политической глобализации, не утопична. Глобальное гражданское общество уже представляет собой предшественника будущего глобального политического порядка, первым наднациональным инструментом которого мог бы стать реформированный МВФ. Не будем забывать, что глобальное гражданское общество состоит не только из банкиров. Какими бы ни были институты, в которых оно находит свое выражение, больше всего в том, чтобы быть услышанным в преддверии Великого события 2014 г., нуждается голос человеческой совести. Он должен назвать свои ценности и перечислить общие блага. Потому что они принадлежат всему человечеству, и лишь глобальное управление будет способно их защитить.

О «закате» Запада говорят те, кто затаил на него обиду, жаждет отомстить, или относится с нескрываемой враждебностью. Именно это мы наблюдаем в России, хотя ее культура и искусство считаются неотъемлемой частью западной цивилизации, в Китае, с плохо скрываемым нетерпением ожидающем «своего часа», и в Иране, самозванно возложившем на себя миссию распространения ислама по всему миру. Независимо от сути этого, в общем-то слабого, тезиса, у тех, кто его распространяет, не отнимешь одного: в мире действительно нарастает недовольство тем, что западные страны по-прежнему играют ведущую роль в истории.

Однако эти критики игнорируют одну не менее важную вещь: тема собственного «заката», упадка - одна из важнейших в западной культуре: ее можно проследить от  «Трудов и дней» Гесиода, созданных еще на заре античной греческой цивилизации, до более известного, хотя и посредственного «Заката Европы» Освальда Шпенглера, написанного в начале 20 столетия. Тема упадка проходит постоянным рефреном через всю нашу историю, и связана она не с боязнью перемен, поскольку именно Запад во многом ускоряет перемены в мире, а страхом перед «падением». И речь идет не только о нашем иудео-христианском наследии: задолго до падших ангелов в греческой мифологии уже существовала легенда о падении Титанов. В обоих случаях у нас - наследников этих цивилизаций - осталось в памяти смутное ощущение невосполнимой утраты.

Философским и литературным вариациям этой темы поистине нет числа. В платоновском «Тимее» лишь вмешательство богов кладет конец неуклонной деградации человека. Джон Мильтон в «Потерянном рае» описывает битву между падшими ангелами и небесным воинством с такой устрашающей яркостью, что Бернард Броди (Bernard Brodie) выбрал этот отрывок в качестве эпиграфа к своей книге об атомной бомбе. А за 12 лет до Шпенглера Андрей Белый нашел метафору посильнее «заката». Для него начало 20 века - это пожар, грозящий поглотить весь мир: «События здесь доходят до точки кипения. Вся Россия в огне. Пожар ширится повсюду. Душевные муки и печаль отдельного человека, соединяясь с общенародной скорбью, рождают огромный багровый ужас».

Картины светлого будущего человечества - лишь второстепенное явление в западной культуре. Чаще всего это будущее, к которому зовут революционеры, оборачивается катастрофой: история прошедшего столетия - наглядное тому свидетельство.

Западные мыслители - даже те, чьи оптимистические высказывания о ходе истории у всех на устах - всегда разбавляют надежду изрядной долей пессимизма. Так, Иммануил Кант, чью идею вечного мира мы с такой радостью поддерживаем, уподоблял человека кривому бревну, из которого ничего прямого не вырежешь.

Это ощущение европейцы, в общем, так и не смогли передать американцам, в чьем Эдеме явно не хватает одного важного персонажа - змея. Осмелимся констатировать, что его отсутствие особенно заметно в «райских кущах», где живет администрация Обамы: она охотно протягивает руки навстречу любому дуновению ветра, не опасаясь ни урагана, ни метели. Президенту США стоило бы перечитать Германа Мелвилла - одного из величайших писателей, рожденных на американской земле.

Конечно, тема упадка несет с собой и определенную опасность: она оказывает расхолаживающее воздействие на предприимчивость во всех ее проявлениях, или, хуже того, может побудить людей безвольно смириться с «падением». В «закате» можно находить своеобразное наслаждение - как на личном, так и на общественном уровне - и даже некий душевный комфорт: мол, что поделаешь, раз уж так вышло?

Но у этой темы есть и свои преимущества - она побуждает к размышлениям и самоанализу, позволяет нам оценить совершенные ошибки и выносить суждения об этической глухоте, поразившей сегодняшний мир. Народы, не желающие «копаться» в собственном прошлом, никогда не достигнут исторической зрелости.

Может быть, именно в том, что западные страны десятилетиями пытаются осознать, в какую пропасть они упали, и состоит их подлинное превосходство над Китаем и Россией. Европейцы и сегодня осознают, что остаются среди руин, оставленных пронесшейся бурей, как писал Бальзак о тех, кто пережил Французскую революцию.

Лишь память и размышления дают нам разглядеть возможность грядущих катастроф среди насилия и разброда нынешней эпохи. А это - первый шаг к тому, чтобы их избежать. Табуируя прошлые злодеяния, как можем мы осуждать злодеяния сегодняшние? Если на процессах над «красными кхмерами» замалчивается связь между Пекином и режимом Пол Пота, если нет серьезных попыток установить точное количество жертв «культурной революции» в Китае, если российские власти не рассекречивают архивы ГУЛага и скрывают правду о Чеченской войне, какой позиции мы можем ожидать от этих двух стран, когда где-то произойдут новые массовые убийства?

Естественно, самоанализ - условие необходимое, но недостаточное. Перед западным миром по-прежнему стоит и ряд сложнейших практических проблем. Так, постепенный уход в тень «больших вопросов», что не могли оставить нас равнодушными, приводит к скудости интеллектуальной жизни - и это в тот момент, когда современные средства коммуникации существенно облегчили нам задачу выхода на новые горизонты. Другой вызов нашего времени связан с «возмездием сакрального» - решительным возвращением на авансцену религии в ее самых жестоких и деструктивных формах, говорящем о духовном вакууме в нашем обществе. И ответить на это мы пока умеем только силой оружия.

Над этими вопросами Запад лишь только начинает задумываться. Но для народов, как и для отдельного человека, дар памяти - начало пути к психологическому исцелению. Поэтому-то тема «заката» так важна.

Она не призвана продлить существование определенной культуры «в сгущающихся сумерках», и уж тем более безоговорочно возвестить о наступлении «века Азии». Что может значить это выражение, когда речь идет о таком громадном географическом пространстве? И кто может сказать, что хорошего, и что плохого принесет эта новая эпоха?

Но кое-что в будущем для нас прояснится, если мы сделаем нужные выводы из простой истины: тот, кто осознает трагичность истории, больше всего способен ее творить. Великие катастрофы 20 века - неотъемлемая часть нашего наследия. Мы - дети упадка, дети пропасти, жаждущие возрождения и спасения. Думаю, многие народы узнают себя в этом зеркале.