Если дальше так пойдет, то это все может плохо кончиться для всех: для многих чиновников и партий; для президента, который совсем не желает оказаться ни в глазах сограждан, ни в глазах Запада соавтором нового «Тяньаньмэня»; для самого Запада, который потеряет Россию. Наконец, для простых российских обывателей, которым впервые за всю историю страны дали возможность заниматься своей жизнью и которые в одночасье могут проснуться в другой реальности.

...На крыше здания на Пушкинской что-то дымилось, и бегали люди.
Потом появились люди в сером, все забегали еще быстрее. Потом дым прекратился.
Несколькими неделями раньше ту же сцену можно было наблюдать на крышах вокруг площади Маяковского: появляются люди, что-то поджигают, потом появляются омоновцы, кого-то скручивают.
Идет явное нагнетание. Складывается впечатление, что обе столкнувшиеся на улицах стороны как будто сговорились усиливать напряжение притом, что никаких серьезных предпосылок для этого - ни в обществе, ни в экономике, ни в политике, ни в стране в целом - нет. И в своей бессмысленности это становится опасным.
Как будто в одной точке сошлись совершенно разные интересы, и на них все активно играют, и все этим пользуются. Одни резвятся, другие защищаются, третьи напоминают о себе, четвертые просто идут мимо, но уже задумываются.

Так будет до первой крови, потом разом перевернется все. Понимают ли это участники маршей, добровольные и присланные по приказу, организаторы с одной стороны и с другой? Те, кто «марширует» вынужденно, и те, для кого это просто забава? Те, кто дает разрешения на проведение маршей или отказывает в них?
О крышах разговор возник неслучайно. Даже если озверевший омоновец, сорванный на выходные из дома Москву защищать, не отметелит до крови какого-нибудь нацбола, кровь может пролиться и без этого: один из бегающих просто сорвется с пятого этажа, и будет кровь. Мозги на асфальте. Без палок и дубинок. Без прорывов оцеплений и хорошо организованных молодчиков.

Накаляется все буквально на глазах.

Ясно одно: в новостях западных телеканалов, на страницах западных СМИ, на лентах мировых агентств, чьи корреспонденты уже тоже «попадают под раздачу», Россия выглядит сейчас так: митинги и шествия в главных городах страны запрещены; участников «мирных демонстраций» арестовывают; корреспондентов, освещающих реализацию конституционных прав граждан, задерживают; омоновцы, собранные со всей России в количестве, сильно превышающем число возможных участников митингов, разъярены.
Вот что сегодня видит западный зритель/читатель.
И что он начинает думать о России, ее политическом руководстве и демократическом устройстве?
Напрашивается догадка: кое-кто из властей, причем как федеральных, так и региональных, сговорился подставить Путина. До первой крови...
Потом Запад ужаснется событиям, случившимся в одной из стран «восьмерки», перестанет разговаривать с Путиным и ему ничего не останется, как идти на третий срок.

А чего добиваются сами маршисты, причем как «наши», так и «не наши»?
Того же самого что ли?
Активность их растет вместе с температурой по весне. Не получилось в Нижнем - устраиваем в Питере. Не пустили на Тверскую - пробьемся и дойдем до Тургеневской.
Формально все верно, с точки зрения конституции, да и простого взгляда наблюдателя видно: власти изо всех сил стараются не допустить на улицы никого, кроме «Молодой гвардии» и «Наших». Для остальных - детские фестивали и народные гуляния; люди должны выходить на улицы на праздники, а не на митинги.
Хотите митинговать - идите в Тушино.
А то и еще подальше, в центре вас опередили.
ОМОН призван охранять мирно гуляющих в выходные дни граждан от буйствующих молодчиков т.д. В общем, стандартный набор объяснений.
Но при этом уже все труднее скрыть явно нервную реакцию на всех этажах власти и во всех регионах. И именно факт этой нервической реакции, ее динамику многие митингующие беззастенчиво используют в своих целях.

Причем откуда такая реакция, на что, остается непонятным.

Во всяком случае, в публичном поле объяснений не находится. Казалось бы - проведи два митинга, дай ребятам пройтись, где они хотят. Дай понять, что на их подпрыгивания никто не реагирует. После этого они сами увянут и перестанут быть интересны кому бы то ни было. Это же законы жанра: если никого не бьют, не вяжут, никому ничего не запрещают, это не вызовет у СМИ и минутного интереса. Ну, идут себе и идут, куда идут, зачем, пусть...

Сегодня же получается, что своей излишне жесткой реакцией власти не только сами подогревают интерес западных СМИ ко всему происходящему, но и добавляют сочувствия митингующим среди сограждан. К гонимым и притесняемым, как известно, в России всегда относились с состраданием...
С другой стороны, несогласные тоже разрезвились. Они явно не хотят «просто идти». Активность их растет на глазах. Активность подчас странная и, в общем, зачастую политически-провокативная. И рост кривых этой, казалось бы, немотивированной активности обеих сторон пугает.
Мы находимся в моменте, когда практически все нынешние действия/противодействия - следствия событий предыдущих лет. Закрутили медийное пространство - оппозиционерам ничего не осталось как идти на улицы.
А что делать?
Иначе их забудут. Касьянов на грузовике - из области странноватой антиутопии, да и Каспаров лучше бы смотрелся за шахматной доской, а правые с яблочниками - в комитете Госдумы. Но если лидеры оппозиции лелеют еще хоть какие-то мысли о своем политическом будущем, вместе с сопряженным с этим финансированием партий, командой рядом, инфраструктурой в регионах, которой тоже надо на что-то жить, и т.д., то у них сегодня выбор невелик - «светиться» на маршах.
В России не покажут, так хоть на Западе не забудут.

У властей свои следствия: страх потерять кресла, получить нагоняй от вышестоящих инстанций, оказаться исключенным из предвыборного списка за «неспособность противостоять», впасть в опалу и заработать имидж ненадежного, а раз так - лучше подстраховаться изо всех сил.
Ресурсов у государства много, значит, их надо задействовать. И это тоже следствие. Несколько лет работы вне конкурентной среды - и вот из малого рождаются большие страхи.
Следствие системы, состоящей из людей, заточенных под Путина и только под него лично, - параноидальный страх Путина потерять. Следовательно, даже не спрося его мнения на сей счет, его начинают оставлять всеми доступными и недоступными способами. Хочет он сам этого, не хочет - на него против его воли эти люди «навешивают» собственные кошмары и фобии. Собственные желания (остаться) и продолжать «рулить» дальше, укоренившуюся привычку командовать и ощущать себя недосягаемым.

И в один прекрасный день сумма этих следствий - на фоне не очень четкого знания властей, что происходит внизу на самом деле, и нежелания этого знать, на фоне аполитичности большинства людей, которые не желают в это всё ввязываться, когда им дали пожить спокойно, на фоне глумящегося меньшинства, - может ужасающим образом стать причиной. Точкой отправления и появления совершенно другой действительности.

До первой крови... А что потом?

А потом будет другая страна.
Какая другая?
Неизвестно.
Но она точно ужаснет даже тех, кто сегодня всеми силами способствует этому повороту.
Это будет поворот, который они не мыслят себе даже в буйных фантазиях, и который ужаснет их самих.