Президент Белоруссии Александр Лукашенко в интервью РИА Новости и телеканалу Russia Today рассказал о своем видении интеграции России и Белоруссии, отношениях с Евросоюзом и Венесуэлой, а также о том, как он видит свое будущее и будущее своей страны через 10 лет.

Беседа с Лукашенко стала первой из серии интервью с лидерами СНГ в рамках совместного проекта РИА Новости и Russai Today, приуроченного к неформальному саммиту СНГ в конце февраля. Саммит станет последней встречей президента РФ Владимира Путина с лидерами стран постсоветского пространства в ранге президента России.

Беседовали Максим Филимонов (РИА Новости) и Александр Гурнов (Russia Today).

- Александр Григорьевич, саммит, на который вы едете, будет вашей последней встречей с Путиным в качестве главы российского государства. Что вы ждете от этой встречи? Наверняка, вы будете подводить какие-то итоги. За те восемь лет, что вы с Путиным договаривались о строительстве Союзного государства, чего достигли, что разочаровало, чем недовольны сегодня?

- Во-первых, вряд ли мы будем обсуждать проблему строительства союзного государства в этот раз. Скорее всего, как вы правильно сказали, этот саммит будет посвящен подведению итогов работы Содружества за истекшие годы, в том числе и за время президентства Владимира Владимировича Путина. Россия была и есть центром, вокруг которого формируется и должно формироваться наше объединение в рамках Содружества независимых государств. Другой вопрос, что удалось России. Наверное, не очень много, положительных итогов, но они есть.

Во-вторых, поскольку Россия, как я уже сказал, является центром в СНГ, уход президента Путина - это тоже важное событие. И, я думаю, что этот второй вопрос - как раз неформальный - будет иметь серьезное значение в том плане, что преемственность в СНГ должна быть соблюдена. Поэтому я не исключаю, что и другие должностные лица будут присутствовать на этой неформальной встрече.

Но не обойдется и без обсуждения деловых вопросов. Я не думаю, что мы будем в этот раз обсуждать какие-то глобальные вопросы, которые волнуют отдельные государства. Скорее всего, как это обычно бывает, в узком, закрытом кругу, каждый президент ставит острый, наболевший вопрос. И эти вопросы будут выслушаны и обсуждены.

- Основным политическим вопросом между Россией и Белоруссией является строительство союзного государства. И в мире существуют разные модели интеграции. Какая модель Вам наиболее близка и какая, на ваш взгляд, наиболее соответствует интересам Белоруссии?

- Вы знаете, модель определена в договоре, который сегодня действует. К сожалению, он не по всем статьям выполняется. Я не хотел бы даже сейчас говорить о модели - федерация, конфедерация, союз... Тем более, что мы также несколько раз об этом говорили, особенно белорусская сторона, и в договоре это тоже определено. Это - союз наших государств; это - создание общих институтов правления с передачей им определенных функций. Мы стоим за то, чтобы передать наднациональным органам не меньше функций, чем сегодня прописано в действующем договоре. Нам надо принимать Конституцию, и там все четко прописывать. Но, создавая Конституцию (а принимать ее придется на референдуме, как это записано в договоре) надо сделать так, чтобы Конституция была ни в коем случае не слабее ныне действующего договора.

Вот здесь столкнулись определенные интересы. Россия увидела в договоре вещи, неприемлемые для нее. Владимир Владимирович, по-моему, на последней пресс-конференции говорил о том, что ряд вопросов может породить борьбу, как это было когда-то в Советском Союзе. Я не согласен с таким подходом. Надо делать так, чтобы это не породило каких-то конфликтов. Или вот говорят, что Татарстан выйдет из состава России, если пойти на равноправный союз с Белоруссией. Я считаю, что волков бояться - в лес не ходить.

И потом, никто никого не тащил за руку и не заставлял подписывать тот договор, который сегодня действует. Для нас, например, неприемлема форма включения Белоруссии в состав России. Это будет как Чечня, но на Западе. У нас тут кое-кто руки потирает и ждет, когда мы "сдадим" независимость. Мы же даем козырь тем, кто хочет погреть руки здесь, в спокойной и тихой Белоруссии. Зачем сегодня ставить вопрос о включении Белоруссии в состав России? Такого вопроса в повестке дня никогда не стояло, и этого делать ни в коем случае нельзя.

Моделей, правильно сказали, много. Но главный принцип любого союза - это равноправие. Иначе он не жизнеспособен. И потом, знаете, если бы мы выстраивали только Союз с окончательной ориентацией на Белоруссию и Россию - это одно. Но мы хотели показать пример другим.

- Недавно на встрече с министром Лавровым вы заявили, что Беларусь готова к принципиальной координации своей внешней политики с Россией. Внешняя политика страны - это часть суверенитета. Это означает какой-то новый шаг в строительстве союзного государства?

- Вы знаете, если бы мы работали по другим направлениям точно так, как работают дипломаты и военные, сегодня не было такой остроты в отношениях. У нас уже разработан, по-моему, третий план совместных действий во внешней политике. Мы учитываем интересы Российской Федерации, действуем в ключе российской внешней политики и не считаем это зазорным. В то же время Российская Федерация как никакая другая страна поддерживает нас практически по всем вопросам в международных организациях. Если там кто-то из государств решил против Белоруссии санкции какие-то ввести, накат какой-то осуществить очередной, Россия всегда первой грудью защищала Беларусь, и это делали дипломаты. Поэтому здесь у нас единая политика, прописанная в плане совместных действий. В этом ничего чрезвычайного нет. И так мы здесь тесно сотрудничаем. Оказывается, не надо входить в состав России, чтобы Беларусь, к примеру, проводила идентичную внешнюю политику, как и Российская Федерация по всем направлениям.

- Вы привели в пример военных и дипломатов как людей, которые активно работают над общими интересами. Что бы вы могли сказать о финансистах и экономистах? Скажем, вопрос единой валюты, единого рубля, единого эмиссионного центра уже не решается многие годы? Какие здесь сложности? И когда можно рассчитывать на какой-то прогресс?

- Когда я сказал о том, что нам, прежде всего, надо принять Конституцию, то действительно, без Конституции не может быть государства. Но финансовая система и платежная система, валюта - это одно из фундаментальных положений Конституции. Спрашивается, почему мы в комплексе не хотим решить эту проблему в Конституционном акте? А уже все сроки принятия его прошли. Мы вносили несколько вариантов Конституционных актов. Единственное условие - не слабее, чем ныне действующий договор. Россия торпедирует принятие, не хочет принимать Конституционный акт.

Нам начинают говорить: слушайте, давайте мы вам отдадим российский рубль, введем его на территории Белоруссии. На что я говорю, давайте в комплексе решать вопрос. Какие у нас будут рычаги, чтобы воспользоваться этим рублем, чтобы защититься, если нужно? Мы же не знаем, какая наша роль, и в каком государственном объединении мы введем этот рубль? Дом надо строить с фундамента, а не с крыши. Принимаем Конституционный акт, определяемся, как будем жить дальше, и в этом Конституционном акте мы пропишем, какая будет валюта.

Не обязательно российский рубль. Это, может быть, будет какая-то наша общая валюта: не российский рубль, не белорусский рубль. Российский рубль можно было бы использовать как валюту переходного этапа, а затем мы договариваемся о том, что это будет иная валюта. Опять же, с расчетом не только Белоруссию и Россию, но, откровенно говоря, мы тогда предполагали, что и Украина может присоединиться к этому Союзу.

Вы знаете, я думаю, что нельзя опускать руки, и говорить, что Украина для нас чужая, завтра она в НАТО, как это часто звучит в российских средствах массовой информации. Честно скажу, за Украину нужно бороться. Это наша страна, это наши люди.

- Вы, на самом деле, всегда были таким «героическим» политиком, который вот уже много и много лет держит корабль Белоруссии, отчаянно гребя против течения, не давая ему прибиться ни к тому, ни к другому берегу. Но вот сегодня мы видим, что, несмотря на разговоры и громкие слова о союзе с Россией, пошли какие-то реальные шаги по вашему сближению с Европой, с Евросоюзом? Мне бы очень хотелось понять: ваши последние реверансы в сторону Евросоюза отражают измерение курса или вам это нужно как аргумент в спорах в Кремле?

- Никакого нового курса нет, и даже речи быть не может об изменении. Оно было так и раньше. Возьмите наши официальные документы, возьмите послание парламенту. Я там четко говорю о многовекторности нашей политики, иначе нельзя, потому что мы находимся в центре Европы, у нас на территории расположен географический центр Европы. Как птица на одном крыле не может лететь, разве мы можем не ориентироваться на Европу. Не можем, особенно сейчас.

Европейский Союз - второй партнер по товарообороту с нами. И мы все время наращиваем туда экспорт. Когда я стал президентом, у нас было около 85% экспорта шло в Россию, сейчас - меньше половины. Произошла диверсификация, и это хорошо. Последние события показали, что в связи с суперпрагматичной позицией, которую заняли руководители Российской Федерации, нельзя ориентироваться на один рынок, даже если это твое братское, близкое государство.

Прагматизм двусторонний должен быть. Ну какой это прагматизм, если нам сегодня ни копейки никто не платит за ту роль, которую мы играем в обороноспособности Российской Федерации. Вы хотите ее недооценить? Я часто говорю: «За Москвой на Западе у вас какие части? Никаких, кроме белорусских».

И мы от этого не отказываемся. Более того, я публично у себя говорил о том, что мы не собираемся никого ни в Чечню посылать, как нас оппозиция упрекает, и прочее, нас туда никто не зовет, там россияне сами справятся. Но за Россию в Беларуси мы будем биться как за свою землю. Я об этом прямо говорю. Танки через нас не пройдут, образно говоря, на Москву.

Но это же дорогого стоит. Я всегда провожу параллель. Посмотрите, Соединенные Штаты Америки и Израиль, они им столько денег дают, сколько нужно. Я не прошу, чтобы нам давали деньги. Я всегда говорил: «Давайте прекратим это ценовое давление по газу. Давайте мы вам отработаем эти деньги». Это касается и обороны, и военных объектов. Да и перспективы, особенно в плане системы противоракетной обороны, вы прекрасно знаете. Сейчас роль Белоруссии возросла в связи с этим во сто крат. Это тоже дорого стоит.

Но нам говорят, это ничего не стоит. А вот природный газ, нефть и так далее стоит, и тут можно нарушить все договоренности, которые между нами были. С американцами нельзя нарушать, с Польшей, Европой нельзя нарушать, а вот с Беларусью можно. Можно растоптать все, можно ввести пошлины на нефть в едином экономическом пространстве. Это противоречит всем договорам и соглашениям.

Это журналисты не замечают, а увидели, что Лукашенко изменил курс в связи с освобождением оппозиции. Этот предмет претензий к нам не стоит выеденного яйца: пять или шесть человек, которые осуждены по Уголовному кодексу, и сроки у них заканчиваются. Ну хотят они своих людей, которых финансировали и кормили, поддержать, - молодцы. Они своих не бросают. Мы можем сделать этот шаг для того, чтобы нормализовать отношения с Европой. И я открыто это говорю. А почему у нас должны быть плохие отношения с Европой?

У нас не должно быть плохих отношений ни с Российской Федерацией, ни с Европой. Мы же не заигрываем, как некоторые государства, с США и Европой, говоря, что мы в НАТО вступим, и под Смоленском танки НАТО будут стоять. Мы никогда себе такого позволить не можем. Лукашенко как был ваш человек, так и остался пророссийски настроен. И не ищите здесь человека, который так любил бы нашу Россию, как Лукашенко.

Просто я вам скажу откровенно, если уж вы хотите знать, в чем причина проблем. Лукашенко стал слишком популярным в свое время в России. Надо было российскому руководству его принизить. «Допринижались» до того, что чуть не угробили отношения с самым близким государством. Я сам себе удивляюсь, что я это выдержал. Ну как можно терпеть, когда тебя твои родные братья, друзья, к которым ты с открытом забралом всегда шел и поддерживал, тебя начинают по полной программе задавливать. Это что нормально? Это не нормально. Некоторые политики договорились до того, что мы чуть ли не на стороне немцев воевали в годы Великой Отечественной войны. Каждый третий человек погиб здесь, защищая наше Отечество. И, оказывается, мы на стороне немцев воевали.

Да, мы боремся за Россию. Это наша Россия. Это наша земля, там живут наши люди, русские люди такие же, как и мы. Мы один народ, и из этого надо исходить. Никакого здесь изменения курса нет, он всегда был таким, он формализован, он официально признан. И в Белоруссии он не вызывает никаких вопросов. Мы очень имеем хорошие с Россией, у нас блестящие с Украиной отношения. У нас с Европейским Союзом должны быть нормальные отношения - это наш сосед. Соседей не выбирают - они от Господа.

- Вы говорите, что одной из причин того, что тормозится строительство союзного государства - желание России снизить вашу популярность. А есть ли у Вас амбиции стать руководителем этого наднационального образования? Откуда возникло опасение вас как сильного политика на российском политическом пространстве?

- Я Вам просто по-мужски, по-человечески отвечу. Мы создали некое объединение, к примеру, союз, к которому стремимся. И там будут наднациональные органы. Вы что считаете, что только у российских руководителей должны быть амбиции, чтобы возглавить это объединение. Ответ ясен. Я бы не был политиком, и не был бы политиком Путин, или Медведев, которые бы в этом плане не стремились играть какую-то роль в руководстве этим объединением.

 Что касается легенды, рожденной в свое время еще при Борисе Николаевиче (Ельцине), что Лукашенко стремится в Кремле шапку Мономаха схватить и унести в Минск, - это полный бред. Шло запугивание и нагнетание страстей вокруг Бориса Николаевича и других, и это мнение прижилось хотя об этом сейчас меньше говорят. Это юридически невозможно.

- Вы коснулись вопроса внешней политики, и в том числе координации, похвалили совместную работу дипломатов. Какой будет реакция Минска на объявление независимости Косово? Какое ваше отношение к этой ситуации?

- Мы абсолютно поддерживаем ту точку зрения, которая высказана российскими дипломатами. Я слышал заявление российского МИД и абсолютно его поддерживаю.

Мне очень близка эта тема. Я единственный президент, который в войну летал в Югославию. Меня, конечно, российские СМИ «пристегнули» к Милошевичу. Да, это был президент Югославии, как мы сейчас понимаем, патриот, не совсем плохой был президент, не чужой нам. Но почему-то сделали его одиозной фигурой. Западу надо было это, и россияне тогда подпевали Западу. Но я там был, я видел горе и страдания Югославии, Сербии. Я очень хорошо тогда познакомился с проблемой Косово.

Оригинальность моего сегодняшнего заявления будет состоять в том, что вот я могу сказать россиянам, прежде всего, да и нас это касается, может быть, Украины, и всех тех, кто был против бомбежки Югославии: «Не поздно ли мы за это взялись?». Вот тогда надо было не допустить раздела Балкан. Тогда надо было защищать Югославию. И у нас с Россией для этого было все. Сегодня поздно песни петь. Процесс уже начался давно, он идет - Черногория ушла, республики другие ушли. Осталось Косово. Это же продолжение раскола. Что уж мы тут кричим? Мы потеряли свое влияние там уже давно. Мы, честно говоря, предательски отнеслись тогда к нашему братскому славянскому народу. Тогда надо было этого не допустить, и сегодня не было бы вопросов по независимости и так далее. Можем ли мы повлиять на этот процесс? Нет, не можем, и давайте скажем это откровенно.

Европа ведет себя, не говоря уж об американцах, несолидно: сплошные двойные стандарты. Они упрекают, прежде всего, Россию, что неправильная позиция в Абхазии, в Южной Осетии, в Приднестровье. А это что, правильная? Поэтому все эти усилия, которые делаем мы и Россия, абсолютно справедливы. Но я еще раз подчеркиваю - поздно. Процесс давно начался.

- Заканчивается.

- Совершенно верно, он уже заканчивается, мы бьем по хвостам.

- В ходе нашего интервью упоминали, что Россия ведет себя не очень красиво с экономической точки зрения, вводя пошлины на нефть, и в газовом вопросе. В прошлом году были приняты ряд таких решений, начиная от пошлин, заканчивая новыми ценами на газ. Как белорусская экономика выдержала все эти испытания?

- Очень просто. Миллиарда три, наверное, нам пришлось изъять живых денег из экономики и заплатить. Это большие деньги для Белоруссии. Для России это вообще никакие деньги при нынешнем потоке валюты в страну.

На экономике это очень серьезно отразилось. Природный газ подорожал в два раза одномоментно. Мы просчитывали все это, но когда мы честью вышли из этой ситуации, я как человек был поражен. Но нам грозят сейчас двойным повышением цен на газ течение этого года. Ну и скажите, какое же нам союзное государство строить, если сегодня доходность "Газпрома" по Белоруссии примерна такая, как в Германии. Чем же мы так провинились перед россиянами, что нас поставили в ряд с немцами.

Я еще раз подчеркиваю - мы не нахлебники. Мы по самым низким, можно сказать, бросовым ценам половину всего, что производим, а раньше больше половины, поставляем в Россию, где наш товар раскупался в мгновение. Это и продукция сельского хозяйства, и продукты питания, легкая промышленность.

- Может быть, экономическими действиями вас пытаются подтолкнуть к каким-то политическим решениям?.

- Нет, вы знаете, это очень вредная позиция. Мы никогда на этот шантаж не пойдем. В окопы пойдем, в землянке умирать будем, но на такой шантаж мы не поддадимся. Ладно бы, это американцы делали, которые нас крепко не любят. Но со стороны своих братьев мы этого не потерпим.

- Еще один международный вопрос. Ваша дружба или, так скажем, близкие отношения с Уго Чавесом и с этой страной, с чем связаны? Человек достаточно одиозный, достаточно известный в мире, достаточно пассионарный политик. У Вас с ним вот просто какая-то личная приязнь, симпатия друг к другу, или что-то еще связывает две страны, так далеко находящиеся друг от друга?.

- Я хочу сказать, что у российского президента с Уго Чавесом отношения не хуже, чем у меня с ним. Вот вы сказали, что Чавес - одиозный человек. Неправда. Вы когда-нибудь встречались с ним?

- Нет, с Чавесом не встречался.

- Очень жаль. Повстречайтесь. Вы увидите умного человека. Да, он, как латиноамериканец, горячий и ведет себя соответственно. Но это умница. Поверьте мне, это не потому, что он человек, которого я очень уважаю, с которым мы дружны.

Почему у нас с ним хорошие отношения? Диверсифицировать, в том числе и импорт энергоресурсов надо. Надо где-то зарабатывать деньги. Конечно, нам бы было проще и удобнее заработать эти деньги в России. Зачем скважины бурить в Венесуэле, если в России непочатый край работы? Мы могли бы добывать определенное количество нефти, взамен этого отдать России трубопроводы, на которые она претендует. Берите, пожалуйста, мы не против. Вы же и продаете по этим трубам нефть и газ. Но, пожалуйста, вы наши интересы соблюдите. Дайте нам возможность, как американцам и другим, работать в России, мы сами добудем нефть, разделим продукцию по закону, отдадим вам, что положено, и заработаем себе. Это же нормально.

И такой подход был Путиным года три-четыре назад поддержан, мы в Сочи договаривались. Но прошло столько времени, движения нет. Почему? Я тоже задавал вопрос. Вы что хотите, как удавку набросить эти газ и нефть и держать нас на коротком поводке. Я тоже такой вопрос руководству России задавал. Если это так, это неправильная позиция.

Словом, нам надо диверсифицировать не только экспорт, но и импорт. Это нормально. И мы ищем такой способ диверсификации. В Азербайджане они пошли нам навстречу, они готовы поставлять сюда нефть, особенно при таких высоких ценах, надо вернуться еще раз к этому вопросу в этом году. Мы с Ираном договорились - уже осваиваем там месторождения. И с Венесуэлой. То есть там, где это возможно.

Я еще раз подчеркиваю, если бы это было в России, мы бы, наверное, не поехали в Венесуэлу добывать нефть. Мы бы с ним там другие отношения строили. Но что очень выгодно с Венесуэлой - Чавес не просто нам дал самые выгодные месторождения. Он нас впустил в те скважины, которые уже действуют.

У нас СП создано, которое продает по всему миру эту нефть. Нам сказали: «Вот вы хотите заработать. Вот действующее месторождение, создавайте с нами СП по нашим законам, добывайте нефть». И через два месяца мы уже добывали нефть. Просто нам вырезали кусок месторождения и говорят, вот берите, торгуйте, добывайте. Но дайте нам и технологии, которыми обладает Беларусь. Мы уникальными технологиями обладаем. Понимаете, 700 метров скважина. Вот они забрали основную нефть и бросили эту скважину, у нас есть технологии оживить эти скважины. Наши ученые и специалисты - очень сильные.

Чавес это попросил. Но самое главное, Венесуэла, которая сегодня захлебывается от валюты, не имеет другой экономики. Нет реального сектора экономики: ни автомобилей, ни велосипедов, ни мотоциклов, ни одежды, ни холодильников, ни бытовой техники, ни телевизоров. Ничего нет. Это же колония была. Венесуэла получала один доллар с тонны нефти. Все вывозилось за бесценок. Пришел Чавес, все расставил на свои места, начал действовать в интересах собственного народа. Кому это понравится? До сих пор американцам не нравится. А они хозяева в мире. Вот отсюда и эти определения «одиозная личность». Никакой он не одиозный, смелый, решительный человек, который хочет своему народу добра.

Мы ему предложили многое. У нас прекрасные строители. Предложили построить в Каракасе. Мы им спроектировали один участок, несколько вариантов проекта сделали. Они согласились, сейчас уже наши строители туда начинают выезжать для того, чтобы строить. У них сельскохозяйства нет.  Они заводят почти все продукты питания. Земли - сколько угодно, но не знают, как это организовать. Хорошо, говорим мы, давайте мы вам построим несколько частных сельскохозяйственных предприятий. И давайте мы вам несколько кооперативов построим. Мы им строим несколько таких кооперативов. Пусть они выбирают, что им надо - или частное, или кооперативное направление в сельском хозяйстве. Мы создаем сборку автомобилей, тракторов, автобусов - все им надо. Но это же для нас хороший заработок. Почему мы от этого должны отказываться. Хоть Венесуэла и далеко. Наши специалисты поедут, будут работать. Кстати, я не знаю, чего там надо России. "ЛУКОЙЛ" рядом с нашими месторождениями добывает нефть. Чего им туда лезть, если в России нефти хватает? Правильно делают, это выгодно. Если есть возможность заработать, почему не заработать. А вообще эта страна сказочно богата. Это можно сказать мини-Россия. Там есть все - от железных руд до огромных запасов нефти и газа.

- Таким образом вы выступаете как инвестор в зарубежную экономику. В то же время некоторые иностранные инвесторы критикуют Белоруссию за закрытость ее экономики для иностранных инвесторов и не очень дружественное законодательство, ну, скажем, в сфере трудовых отношений.

- У нас сегодня предостаточно инвестиций, я критикую свое правительство за то, что когда к нам приезжают бизнесмены, мы не можем им предложить хорошие проекты. Мы предлагаем проекты, только они, знаете, хотели у нас что-то приватизировать. И желательно, конечно, предприятия типа калийного комбината, который сегодня 1,5 миллиарда в год дает дохода. А зачем мне его приватизировать, если мы там пока справляемся. Зачем? Они хотели бы железные дороги, трубы и прочие лакомые куски экономки.

Мы создали самые лучшие условия для инвестиций и создания новых предприятий. Вот вы хотите, допустим, сегодня создать новое предприятие. Конечно, которые не будут недобросовестно конкурировать с нашими предприятиями. Допустим, мы выпускаем большегрузные автомобили. Ну придет сюда КАМАЗ и скажет: «Мы построим завод». Или Komatsu тоже такие автомобили захочет выпускать. Зачем? Давайте подумаем, может, СП создадим. А вообще, может быть, не надо. Мы 30% рынка большегрузных автомобилей держим. Чего же тут нам торопиться.

Но новым предприятиям полная поддержка. С другой стороны, мы не все инвестиции здесь принимаем. У нас экономика развивается, мы первыми достигли и превзошли в два раза советский уровень, и России еще этот уровень надо достичь. Нам нужно научиться продавать - вот что самое главное. И мы будем значительно богаче, чем сейчас. Мы научились качественные товары делать. Они конкурентоспособны, особенно в пространстве СНГ. И тракторы, и автомобили, и химия, и нефтехимия, - все это востребовано на мировых рынках. А если бы вы спросили, откуда у вас деньги, чтобы инвестировать в Венесуэлу, я вам скажу, что мы все делаем за счет венесуэльских денег. Мы туда свои деньги не везем. Они создают фонд. Вот на этот год - 0,5 миллиарда долларов. Мы их даже освоить не сможем.

- И еще один вопрос. Вы, Уго Чавес так легко говорите, Чавес - мой друг, Путин - мой друг. Меня всегда интересовало, в политике это какое-то звание типа "Почетный гражданин города Минска" или это что-то напоминающее обычную человеческую дружбу. Вы вместе выпиваете, друг другу обои помогаете клеить, детей на выходные подбрасываете. Что это: политик-президент - мой друг?

- У нас отношения (с Путиным) таковы, что мы можем и обои клеить, но детей нам не надо подбрасывать. Есть кому смотреть и у него, и у меня. Или например, встречаются два президента, допустим, президент Украины и президент России. Они обсуждают принципиально по-деловому некоторые вопросы. И уровень обсуждения дошел до какой-то границы и остановился. У нас этой границы нет. Мы можем с государственных вопросов перейти на личные и абсолютно по-дружески упрекнуть там кого-то, попросить чаю налить.

- То есть, выход за рамки дипломатического протокола.

- Абсолютно.

- А это помогает или мешает?

- Это помогает.

- А мешать не может?

- Нет.

- А вы на горных лыжах с Путиным катались?

- Да.

- А кто лучше на горных лыжах, вы или Путин?

- Я думаю, что он лучше катается.

- Но вы по прямой дадите фору?

- Он не бегает на обычных лыжах. Он на горных лыжах, всю жизнь на них. А я, благодаря ему и Назарбаеву, встал на лыжи, будучи президентом.

- В каких понятиях вы бы охарактеризовали Белоруссию через год и через десять лет, и где Вы видите место вашей страны в мире и как вы видите свою роль?

- Свою роль через 10 лет? Тоже откровенно скажу, мне никто не мешает как уйти с должности президента, так и остаться здесь. Это все будет зависеть от обстоятельств. Как говорится, поживем - увидим. Но все в руках конкретного человека, в том числе и моих. Скажу прямо, я не цепляюсь за эту должность, наелся. Будет здоровье и силы, и народ будет терпеть, буду работать. Не будет терпеть, конечно же, не буду работать, даже если и силы будут, я в этом отношении очень самолюбивый человек.

Свою страну я вижу стабильным государством, где будут жить не 10 миллионов человек, а может быть, 13 миллионов. А нам надо миллионов 25-30. Вот тогда это полная независимость и суверенитет, потому что земли много, как и в России, а населения 10 миллионов на такую территорию маловато. Хочу, чтобы она была богатой страной, ничем не отличалась от богатых наших соседей - Германии и т.д. Я хотел, чтобы было государство с молодым лицом, чтобы побольше было молодежи. Ну что может президент, любящий свою страну, желать своей стране. Точно так же, как и вы для своей семьи. Я хочу, чтобы такой страна оставалась, я хочу, чтобы она была гордой и самодостаточной.

- И независимой?

- Естественно. Она всегда будет независимой, и я вам должен сказать, как это ни странно прозвучит, основным фактором нашей независимости является Россия.

Президент Украины Виктор Ющенко в интервью РИА Новости и телеканалу Russia Today рассказал о позиции Украины в отношении независимости Косово, основных приоритетах внешней политики страны, причинах пересмотра исторической роли украинских националистов и перспективах диалога между православными церквями России и Украины.

Беседа с Ющенко продолжила серию интервью с лидерами СНГ в рамках совместного проекта РИА Новости и Russai Today, приуроченного к неформальному саммиту СНГ в конце февраля. Саммит станет последней встречей президента РФ Владимира Путина с лидерами стран постсоветского пространства в ранге президента России.

- Здравствуйте, господин Президент. Большое спасибо, что вы согласились на это интервью. Господин президент, официальный Киев до сих пор не высказал своей позиции по поводу ситуации с объявлением Косово независимым государством. Мы бы хотели услышать эту позицию от вас.

- Непростой ответ. С одной стороны, эта тема очень чувствительна в обществе двух сопредельных стран. Я имею в виду, с одной стороны Сербию, где очень сложно воспринимается эта тема, с другой стороны, Косово. Разделились многие. Разделились континенты, разделились целые группы стран, даже отдельные континентальные сообщества - в признании или непризнании этого процесса. Украина исходит из того, что консультационный процесс еще может быть продолжен. Этому посвящается и Совет безопасности Организации объединенных наций. То же самое нужно сказать о совещании министров иностранных дел, которые проведены в Европейском Союзе. Надо сформулировать позицию и в ОБСЕ. Украина сейчас проводит консультации, в том числе, с Россией, со всеми стратегическими партнерами для того, чтобы, проведя весь этот спектр консультаций, используя переговорный процесс, в том числе и разного рода в международных сообществах, принять тщательное решение. - То есть, на сегодняшний день, позиция Киева официально не сформулирована?

- Нет.

- Виктор Андреевич, давайте затронем внутренние проблемы Украины. За последние годы политическая жизнь в стране в значительной степени концентрировалась вокруг трех ключевых фигур: вас как президенты, Юлим Тимошенко и Виктора Януковича. Вот вам как президенту с кем более комфортно работалось как с главой правительства - с Януковичем или с Тимошенко?

- В разное время по-разному. Может быть, моей особенностью есть то, что мне очень легко работать там, где формулируются национальные приоритеты. В рамках национальных приоритетов очень легко формировать  взаимоотношения с любым премьер-министром. Если только заходишь в зону политических или корпоративных интересов - вот там начинаются сложности.

- Господин президент, наш зритель Влад Зайков из Одессы попросил вас ответить вот на такой вопрос. Его интересует политический курс Украины. В 2004 году вы заявили, что Россия является стратегическим партнером Украины, и с ней нужно интегрироваться. Но Украина также объявила курс на сближение с ЕС, высказывает намерение о вступлении в НАТО. Украину образно связывают с кораблем, который на всех парах пытается выйти в открытое море, но при этом не отдает концы. Согласны ли вы с таким образом? Или у вас есть какой-то другой образ, не менее яркий, но более точный?

- Я не согласен с этим образом. Вот представьте себе карту Украины. На Востоке наш стратегический партнер - Россия. Это правильно. Это вечный стратегический партнер, у нас огромные взаимные отношения - независимо от того, кто будет президентом. Посмотрите на западную часть Украины. Там граница с другим стратегическим партнером Украины - Европейским Союзом. Рынок, который в семь раз больше России. Рынок, на котором скопился ключевой ресурс, ключевой плательщик, ключевой потребитель.

Как разъединить эти два суперинтереса для Украины? Мы хотим, чтобы наши интересы были прекрасно представлены на Востоке - в России. Мы хотим, чтобы наши интересы были представлены на другой части нашего рынка - в Европейском союзе.

Обратите внимание: наш объем товарооборота с Европейским Союзом примерно 33 миллиарда долларов, с Россией - 26 миллиардов. Немалые суммы. С этим надо считаться. Но когда ты стучишь в одни двери, надо жить с одним уставом. Когда ты стучишь в другие двери, нам говорят - надо другой устав. И это тоже правильно. Как сделать так, чтобы дорога в сторону России не блокировала нам и другие возможности, - вокруг этого и формируется наша политика. Это не политика против кого-то. Цель этой политики - как связать вещи, которые в прикладной сфере, например, экономике, вообще-то и не вяжутся. Потому что там работают одни правила, одного рынка, а в другом конце работают пока что другие правила. И вот эта миграция от одних понятий к другим, от одних ценностей к другим привносит в политику очень много сложных задач. Я думаю, что, если не знаешь, как делать, то поступай, исходя из национальных интересов. И потому, собственно говоря, и наша логика поведения, когда мы говорим об СНГ, мы говорим о максимальной унификации наших отношений. Давайте начнем со свободной торговли, давайте придерживаться единой политики тарифов, давайте унифицируем работу таможни, введем режим совместного пограничного контроля. Другими словами, мы заинтересованы в максимальной унификации.

- Ну, вот образ, который вы предлагаете, это, по сути, сидеть на двух стульях. Но это же невозможно.

- Посмотрите на экономическую историю России. Она усиживается, прекрасно работая с Японией и Китаем, и, вместе с тем, более 50% экспорта продает Европейскому Союзу. Потому что это национальный интерес. Завтра он будет в Индии, и вы будете с таким усердием работать в Индии. И в этом нет ничего зазорного.

- Виктор Андреевич, уже прошло несколько дней с того момента, как вы с президентом Владимиром Путиным смогли решить тот газовый спор, который продолжался последние несколько недель и вызывал громкую риторику. Выполняются ли те договоренности, которых вы достигли? И смогли ли эксперты двух стран согласовать те технические детали с тем, чтобы политические договоренности начали действовать в полной мере?

- В какой-то мере - да. Но я не удовлетворен ходом реализации пока что этих договоренностей. Я бы хотел напомнить, о чем идет разговор.

Блок первый. Нехорошо не платить. Четыре зимних месяца платежи за потребленный Украиной газ заморожены. Я не вдаюсь в детали- при каком правительстве и при каком руководителе «Нафтогаза» это произошло. Это нехорошо, потому что это плохо влияет на нашу репутацию как плательщика, как страны-потребителя, как страны-транзитера. Мы свое потребление должны формировать по нашим возможностям. Нельзя в зимние месяцы, когда идет ключевое потребление, месяцами не платить. В этом нет государственного интереса. Есть другие интересы, над которыми я хочу стоять выше. И потому 8 миллиардов гривен или 1,5 миллиарда долларов, которые должна заплатить Украина, она заплатит в ближайшее время.

Второй блок. Я бы не хотел вместе с Президентом России политизировать газовые отношения. Нам надо внедрить максимальную прагматику в эти отношения. Поэтому, когда мы говорим об организации этого рынка на 2008 год, мы исходили из того, что лучшим ответом, как начать 2008 год, исходить из статус-кво на рынке плюс модернизация отношений. Она относится к «Укргазэнерго». Когда создавалась эта структура в 2006 году, лимит продажи газа этой структуре был выделен в районе 5 миллиардов кубических метров газа. Мы исходим из того, что эта структура должна иметь лимит поставки газа на промышленный рынок Украины 5 миллиардов кубометров, весь остальной газ должен продаваться на границе Украины государственной украинской монополии «Нафтагаз Украины».

Третье. В рамках рабочей группы специалисты из «Газпрома» и НАК «Нафтагаза» должны найти модель оптимизации организации рынка на 2008 и далее. Это их домашнее задание. Они его должны проработать, учитывая, что контрактная база сформирована, причем сформирована не на один год, на 25 лет, собственники газа известны, правовые обязательства известны, но надо хорошо посчитать, чтобы мы не навредили ни одной стороне - ни НАК «Нафтагазу», ни «Газпрому». А вот, как раз решить эту проблему - вот это задача двух структур, которые должны организовать работу рабочей группы, и она, через определенное время, я убежден, представит.

- Но что значит, когда вы говорите, что «не удовлетворены». Эксперты очень медленно работают?

- Они работают, они работают сейчас. Когда я говорю «не удовлетворен», я не удовлетворен той частью, которая касается расчетов за 2007 год. До сегодняшнего дня проплата была сделана на 100 миллионов долларов. Это очень мало.

- А это чья вина?

- Украинского потребителя, украинской стороны. Как мне пояснили и премьер-министр, и руководитель НАК «Нафтагаз», кто-то кому-то не дает счет фактуры для того, чтобы по этим счет-фактурам принять акт объемов газа. Это не интересно. Я знаю одно: газ потреблен, за него надо платить. Если своевременно не заплатим по цене 2007 года, значит, будут другие условия.

- И когда вы ожидаете, что все-таки платеж будет произведен?

- В прошлый четверг мы начали этот платеж. Я думаю, что в ближайшие два дня эти платежи пройдут.

- Господин Президент, в России у многих - от политиков до простых граждан, - вызывает раздражение то, что, скажем, во Львове поставлен памятник Бандере, что в честь солдат Украинской повстанческой армии в вашей стране называют улицы. Что вы присвоили звание Героя Украины командиру Шухевичу. Каковы мотивы такой политики? Вряд ли личные, учитывая, что ваш отец воевал в Советской Армии и был в концлагере в Освенциме. Хотелось бы понять мотивы.

- Вы знаете, мы одного с вами поколения. Думаю, что мы учились одной истории. Та история, которую нам преподавали - это была одна правда. Есть другая правда. А мое желание - иметь одну истину.

Вот когда идет вопрос о независимости, например, России, почему поднимается роль и история «белого движения»? Да потому что эти люди сражались за Россию, за империю, потому что их цели были правильными.

Возможно, когда нам было 18-20 лет, нас по-иному учили относиться к этим вещам. Возможно.

- Я с вами согласен. Но это была гражданская война.

- Сейчас мы смотрим по-иному. Что произошло за последние 16-17 лет? Образовалась целая группа суверенных государств. В чем состоит история любой независимой страны? Это история борьбы нации за формирование независимого государства. За последние 90 лет Украина пять раз провозглашала независимость. Но не удавалось ее закрепить. Это вопрос многих столетий. Украина всегда хотела иметь независимость. И людей, которые работали на независимость, сегодня, в контексте уже нашей украинской истории, надо помнить.

Это не политика против России. В России часто говорят, что у нас  общая история. Это примерно то, что когда говорят, что вот мы с вами ходили в одну школу. Но у каждого своя биография, у каждого своя история.

Мы жили в одно время. В то время было много вещей: и тех, которые стоит взять в сегодняшний день, и тех, о которых мы печалимся, некоторые мы бы хотели забыть. Но когда мы рассуждаем в контексте национального суверенитета, каждая страна хочет свою историю становления независимого государства поднять от истоков. Мы хотим увидеть, что мы формировали свою независимость не вчера, не в 1991-м году. До этого у нас были и шестидесятники, которые говорили об украинской независимости, до этого были и освободительные движения, повстанческие армии.

И я хотел бы еще раз обратить внимание: это не политика против какой-то страны. Это не претензия к нашей общей истории. Это идет своего рода суверенизация истории, когда каждая независимая нация хочет из той истории, которая действительно была общей, выделить ту часть, которая ложится в контекст ее суверенитета. И поэтому на разные эпизоды этой истории формулируются определенные взгляды, которые могут не восприниматься другой стороной.

- Которые диктует политика?

- Нет, это не политика. Это диктует твое самоутверждение как гражданина: у тебя свое государство, своя нация, своя история, свой герб, свой язык, своя культура, своя традиция. Ты не можешь сказать, что ты 90 лет как перекати-поле жил, у тебя ничего не было, у тебя не было традиций, у тебя не было героев и так далее.

Когда мы переходим в плоскость Великой Отечественной войны, хочу сказать, что украинская карта разыгрывалась всегда. Все спекулировали темой украинской независимости: и немцы, и Сталин.

Когда перед началом Великой Отечественной войны в Рейхе начала играть карта украинской автономии, конечно, нашлись патриоты, которые с верой относились к тому, что украинская автономия будет. И история, например, ОУН- украинских националистов, началась с того, что они 30 июня объявили независимость Украины. На восьмой день Великой Отечественной войны. На девятый день они все были арестованы. Бандера на три года был брошен в концентрационный лагерь, арестованы и расстреляны вся организация украинских националистов. Когда немцы дошли до Киева, знаете, кого они первыми расстреляли, организованно, массово, в Бабьем Яре? Киевскую организацию националистов и евреев.

Почему с первых дней войны немцы воевали с ОУН? Да потому, что интересы ОУН не совпадали с интересами немцев. ОУН никогда не присягала немцам. Они присягали Украине. Они боролись за Украину.

- Я именно поэтому спрашивал о мотивах. Вот вы говорили про наши с вами поколения, но получается, что у вас с вашим отцом разная правда, разная истина.

- Вы знаете, когда подходит 9 Мая, стоят герои Великой Отечественной войны, которые, как и мой отец, сражались в рядах Красной Армии, и стоят воины УПА - армии, через которую прошло 500 тысяч человек. Вы знаете, не может быть 500 тысяч предателей. Это девять областей Западной Украины. Это миллионы семей, которые поддерживали это движение. И сегодня в независимой Украине возникает вопрос: как же дать оценку тем, которых долго в нашей истории не считали участниками освободительного движения. А ведь они шли в бой за Украину, сегодня уже независимую Украину. Она вправе их вспомнить или не вправе? Конечно, вправе.

Были ли обстоятельства, которые тяжело комментировать? Конечно, были. Были и фальсификации, были и действия, в том числе, и спецорганов, направленные на дискредитацию освободительного движения.

Но сейчас что главное? Война не должна распиливать страну. Когда мы говорим о том, что, если сегодня в Москву приезжает немецкая делегация, деловая или политическая, я думаю, что ее встречают хлебом-солью, правда? Это те, с кем мы воевали. Так почему же такое отношение? Ведь гораздо проще протянуть друг другу руки и сказать: мы не хотим, чтобы сегодня нами управляло прошлое. Давайте формировать политику взаимопонимания, прощения. Давайте исходить из того, что сегодня быть вместе намного важнее, чем тянуть проблемы из нашего прошлого как гири.

И последнюю ремарку хотел бы сказать. Когда мы хотим оценить тех или иных участников исторических событий, и освободительных, в том числе, я думаю, что нам надо уважать тот правовой международный аспект, который был начат на Нюрнбергском процессе. Где, вы знаете, что ни ОУН, ни УПА, ни те люди, которые называются, в том числе и Шухевич, не названы как силы, которые боролись против человечества.

- Виктор Андреевич, во время предвыборной кампании и во время «оранжевой революции» вы и ваши сторонники активно критиковали прежнюю власть, обвиняя ее в коррупции, превышении полномочий, продаже украинской собственности по заниженным ценам. Тем не менее, за время вашего правления никаких громких процессов и арестов не было, и те люди, которые тогда составляли политическую элиту, присутствуют на политической сцене и сегодня, входили в правительство, заседают в Верховной Раде. Это ваш сознательный выбор - не открывать «охоту на ведьм» - или что-то мешает вам активно заниматься этой борьбой?

- Я думаю, что коррупции у нас не больше, чем в России. Это вызов общий. И когда мы говорим о том, как бороться с этим злом, я хотел бы сказать, что это зло не то, которое принесла «оранжевая революция», это зло, которое принесло нам предыдущее время, зло, которое проросло очень серьезно, начиная от судебной системы, системы правоохранительных органов и органов власти.

Я поставил следующие приоритеты. Нам надо изменить судебную систему, нам надо изменить базовые законы, которые мы используем в борьбе с коррупцией, и создать специальные органы, которые должны взять коррупцию в органах власти под особый контроль. Вот три задачи.

К сожалению, все эти задачи должны пройти через парламент. Полномочия украинского президента - это не полномочия российского президента. Я не назначаю премьера, не назначаю министров, не назначаю руководителя суда, не назначаю генерального прокурора и так далее. Мои полномочия, по существу - это полномочия европейских президентов. Но я с  себя не снимаю тех обязательств, которые должен выполнять президент в борьбе с коррупцией.

В парламенте уже полтора года назад прошли первые чтения закона о радикальном изменении национальной судебной системы. Шесть законов я внес, которые изменяют всю логику борьбы с коррупцией - привносят новые инструменты и новую механику. Законы прошли в парламентских комитетах первое чтение тоже. Ну, вы знаете, какая у нас ситуация в парламенте последние полтора года.

Мы сейчас создаем национальный орган, который будет заниматься борьбой с коррупцией в органах власти. Что-то вроде национального бюро расследований, которое будет иметь специальные полномочия борьбы с коррупцией в органах власти всей, и исполнительной, в том числе.

Вот те шаги, которые надо было сделать на законодательном уровне. Я думаю, что за последние полтора-два года я инициировал примерно в 25 законопроектов, которые радикально решают эту тему. Но очень важно, чтобы эти законы были приняты парламентом. И очень часто та позиция, с которой выходил президент, особенно в предыдущем парламенте, не соответствовала позиции, которые представляли те политические силы, находящиеся в оппозиции к президенту. И этим осложнялась борьба за становление новой законодательной системы, органов правосудия, статуса судей и так далее.

Сейчас я убежден в том, что мы находимся на дороге реализации этих всех мероприятий.

- В Москве вам предстоит встреча с патриархом Алексием Вторым. Какие вопросы вы планируете обсуждать?

-  Речь пойдет о взаимопонимании в православии. Особенно в украинском православии. В стране действуют четыре православные церкви: греко-католическая, автокефальная, Киевского патриархата и Московского патриархата. В Киевском патриархате 10 миллионов верующих, в Московском патриархате - 8-8,5 миллионов верующих, в остальных двух - где-то по 1,5 миллиона. Все верят в одного Христа, живут под одним Богом. Теперь вопрос - как через диалог выйти на более оптимальные межконфессиональные отношения.

- Вы имеете в виду, например, процесс объединения Русской православной церкви и Русской зарубежной церкви?

- Это хороший пример. Но мы говорим хотя бы о том, что нам надо начать диалог. Ведь мы православные. Ведь мы говорим о том, что, когда мы рассматриваем целостность страны, общества, то, прежде всего, мы должны в духовном контексте рассматривать эту целостность. Чтобы влияние тех противоречий, которые не порождены каноническими вещами, а те, которые формируются или предыдущей историей или на каких-то личностных моментах, были минимизированы, чтобы мы приступили к диалогу. И в этом я вижу очень большую миссию патриарха.

- А с вашим мнением согласны украинские иерархи?

- Мы ведем очень активный диалог с украинскими иерархами относительно сближения, относительно взаимопонимания, относительно начала диалога. То есть, в этом вопросе, на мой взгляд, лучше иметь логику, иметь договоренность и иметь сознательную ответственность, чем жить в стихии, порождающей те провалы в отношениях, которые потом очень горько и дорого оплачиваются или нацией, или верующими. Беседовали Максим Филимонов, РИА Новости и Александр Гурнов, Russia Today.

В преддверие саммита руководителей государств СНГ, открывающегося 22 февраля в Москве, РИА Новости организовало серию интервью с главами государств Содружества. В рамках данного проекта публикуем интервью президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева, которое он дал главному редактору РИА Новости Светлане Миронюк и главному редактору «Российской газеты» Владиславу Фронину.

- Завершается второй президентский срок Владимира Путина. Как бы Вы оценили эти восемь лет: глядя на процессы в самой России, на отношения с Россией Казахстана, на место наших стран в мире?

- Восемь лет правления Владимира Путина в российскую историю  войдут как прорывной этап, в рамках которого была заложена основа для устойчивого развития России в XXI веке.

За эти годы Россия из страны, раздираемой социально-экономическим кризисом и центробежными тенденциями, завязшей в склоках олигархов и региональных элит, вновь превратилась в мощную державу, занимающую одно из центральных мест в мировой системе. Сейчас все, кто списал было Россию со счетов, затаив дыхание, смотрят на неумолимость, с которой страна начинает влиять на экономические и политические процессы в мире.

Путин вернул россиянам  уверенность в завтрашнем дне, чувство сопричастности к потоку мирового развития. Россия опять представляет собой важнейший геополитический полюс, от которого во многом зависит общая конфигурация системы международных отношений. Именно поэтому столь велико доверие россиян к Владимиру Путину.

Мне, Президенту Казахстана, государства, которое является одним ближайших союзников России, особенно радостно видеть нынешние успехи России. За восемь лет президентства Владимира Путина Россия и Казахстан стали еще ближе друг другу.

- Вы призывали Владимира Путина остаться. При каких обстоятельствах Вы узнали о том, что он всё-таки бесповоротно решил покинуть пост президента?

- Владимир Владимирович сказал, что никогда не стремился к третьему сроку. Его словам можно верить. Мне не раз приходилось убеждаться, что Путин твердо держит слово. Это редкое качество для лидера большой страны.

Он, конечно, не мог не знать о настроениях народа. Большинство россиян хотело, чтобы Путин остался на третий срок. Именно с его именем они связывают позитивные перемены - укрепление позиций страны в мире и рост благосостояния.

Но Путин принял другое решение. Думаю, для него важно создать традицию легитимной передачи власти. Когда уходил Борис Ельцин, это было единичным феноменом. Именно Путин придал смене власти в России характер демократической правовой традиции.

-  Нурсултан Абишевич, но ведь с экранов вашего «радара» Владимир Путин не исчезает?

- Путин может не быть президентом, но он будет оставаться влиятельным политиком России. Ведь «путинский курс» сохраняется. Альтернативы ему у России нет. Главное в этом.

Я приветствую, что Путин решил остаться в большой политике. Приобретенный им опыт руководства страной - это фактор политической стабильности и спокойного развития. Путин способен укреплять мощь России.

Он не может просто бросить все не полпути. Есть программа развития России до 2020 года, озвученная российским президентом, есть так называемый «план Путина», о котором говорил Дмитрий Медведев. Это программа дальнейшего превращения Российской Федерации в одного из лидеров современного мира, и Владимир Владимирович - в расцвете сил - способен многое сделать для модернизации российского общества.

- Следите ли вы за ходом предвыборной кампании в России? Как восприняли новость о том, что от нынешней президентской команды кандидатом  выдвинут Дмитрий Медведев? Знакомы ли вы с Дмитрием Медведевым?

- Предвыборная ситуация в России лишена большой интриги, поскольку у одного из кандидатов есть неоспоримое стратегическое преимущество. Этот кандидат, безусловно, Дмитрий Медведев.

Я уверен, что это человек демократических убеждений, сочетающий фундаментальную теоретическую подготовку с большим административным опытом. У него есть несколько важных качеств, которые мне импонируют - это современное мышление, упорство, энергия, основательность в оценках и суждениях. Эти качества очень нужны для успешного президентского правления. Я несколько раз встречался с Дмитрием Медведевым, в том числе в Астане. Я увидел, что он обладает глубоким пониманием значимости и стратегического характера российско-казахстанских отношений. Это для нас важно.

В какой-то степени Медведеву будет легче работать, ведь в стране уже решены наиболее острые проблемы, выстроена система власти и государственного управления. Кроме того, Медведеву будет помогать сам Путин. Как я понимаю, в качестве главы правительства.

России, как и Казахстану, предстоит провести сложную работу по инновационно-индустриальной модернизации. Только в этом случае наши страны и их экономики станут конкурентоспособными. К сожалению, от прошлого нам досталась отсталая промышленность. Нужно двигаться вперед. Опираться только на сырьевые ресурсы опасно, ведь конъюнктура цен может меняться.

Сегодня Россия вступила в новый этап своего развития. Речь идет о модернизации российского общества на основе качественного экономического роста и инноваций, кардинального подъема социальной сферы, решительного укрепления позиций России во внешнем пространстве. И этот уровень задач потребует от нового российского президента тяжелой работы.

- Как вы оцениваете состояние российско-казахстанских отношений? Что в повестке отношений России и Казахстана ждет решения? Какие наиболее значимые проекты с Россией сегодня находятся в стадии подготовки и реализации?

- Уровень отношений Казахстана и России сегодня  как никогда высок, отличается доверием и масштабом сотрудничества. Мы  надежные союзники, и этим все сказано.

В экономике Россия для Казахстана - это важнейший поставщик широкого спектра товаров и главный транзитный коридор. Для России Казахстан - основной внешнеторговый партнер в Центральной Азии. В 2007 году товарооборот между нашими странами достиг 16 миллиардов долларов, что составляет одну пятую всей российской торговли со странами СНГ.

В прошлом году мы подписали межгосударственную программу действий на 2007-2008 годы, которая направлена на решение наиболее актуальных вопросов, в частности, устранение пробелов в договорной базе Казахстана и России. Например, речь идет о проблемах социально-правового характера, с которыми на Байконуре сталкивается наше население.

Приоритетами нашего стратегического партнерства остается  нефтегазовый сектор, транспортная инфраструктура, космические программы, гуманитарное сотрудничество.

Мы совместно работаем в освоении углеводородов на Каспийском море, создаем совместный газоперерабатывающий комплекс на базе Оренбургского НПЗ, сотрудничаем в сфере газового транзита. Активно ведется работа экспертов по проекту, который соединит Западную Европу с Западным Китаем через территории Казахстана и России. Есть планы проложить новый водный путь, соединяющий Каспийский и Азовско-Черноморский бассейны. Казахстан и Россия тесно взаимодействуют в сфере развития атомной промышленности и энергетики. Растет активность в инвестиционной сфере.

Думаю, нам необходимо уделять много внимания приграничному сотрудничеству регионов, более тесно работать по развитию перспективных научно-технических направлений с прицелом на увеличение объема наукоемкой продукции.

- Вы только что выступили с ежегодным Посланием народу. Наблюдатели отмечают, что оно было очень деловым, прагматичным и содержало жесткие формулировки в отношении системы государственного управления. Значит ли это, что состояние казахстанской экономики внушает тревогу, или же речь идет о превентивной стратегии, чтобы упредить негативное влияние мирового финансового кризиса?

- Экономика Казахстана чувствует себя уверенно. Мы закончили 2007 год с показателем роста ВВП 8,5 процентов, несмотря на то, что уже во второй половине года появились -впрочем, как и у других стран, - проблемы с ростом инфляции и банковской ликвидностью.

Не только мы в СНГ ощутили влияние глобальных экономических процессов. Ипотечный кризис в США задел многие страны. Это еще раз говорит о том, что мы все стали частью мировой экономики. С другой стороны, это должно подталкивать нас на более тесную интеграцию в рамках СНГ.

Но никакой тревоги за экономику Казахстана у нас нет. Запас прочности у казахстанской экономики достаточен. К тому же, мы наблюдаем стабильный рост цен на основные статьи казахстанского экспорта - нефть, газ, металлы, зерно, муку. Индустриальная политика тоже дает свои результаты. У нас ежегодно вводятся десятки новых предприятий, быстрыми темпами растет обрабатывающая промышленность.

Казахстан интегрировался в мировую экономику. А та, как известно, испытывает трудности. Мы не можем не реагировать на этот очевидный факт. Лучше быть готовым к худшим сценариям.

Поэтому я принял решение выступить с Посланием, в котором хотел ответить на главный вопрос - как нам в условиях мирового кризиса не потерять темпов роста экономики, темпов социального развития. Отсюда - жесткая постановка задач перед Правительством, органами власти, отвечающими за финансовую стабильность, индустриальное развитие, административную реформу, борьбу с коррупцией. 

Обращение к народу не может не отражать чаяний и ожиданий простых людей. Поэтому в Послании много говорится о социальных задачах - росте заработной платы, пенсий  и пособий, здравоохранении и образовании.

Я долго работал над его текстом, желая отразить главную мысль о том, что мы продолжаем успешно двигаться к новым вершинам, а сиюминутные трудности не остановят нас.

- Как жесткая позиция Казахстана в отношении иностранных нефтяных компаний на месторождении Кашаган повлияла на восприятие западными компаниями инвестиционного климата в Казахстане?

- Нет никаких причин считать, что инвестиционный климат в Казахстане изменился. Если бы у наших зарубежных партнеров появились сомнения в этом - я бы узнал об этом первым. Ведь у меня под боком постоянно действует специальный орган - Совет иностранных инвесторов при Президенте.

Что касается Кашагана, то проблема там возникла из-за нарушений некоторых контрактных условий со стороны инвесторов, удорожания проекта и затягивания сроков получения первой нефти, то есть не по нашей вине. Казахстану грозили серьезные финансовые потери. Хочу подчеркнуть, что казахстанская сторона придерживалась точного выполнения всех пунктов заключенных контрактов.

И мы абсолютно были вправе защищать экономические интересы страны. Да, наши переговорщики защищали их жестко, чтобы восстановить баланс справедливости. Считаю, что решение было найдено устраивающее всех, и мы не пошли на крайнюю меру - разрыв контракта. В результате достигнутого компромисса Казахстан и иностранные участники консорциума остались друзьями и партнерами.

- Казахстан станет первой постсоветской и первой центрально-азиатской страной, которая возглавит ОБСЕ. Какие задачи вы ставите здесь перед своим председательством?

- Председательство в ОБСЕ мы воспринимаем как свидетельство выросшего международного авторитета Казахстана, регионального лидерства нашей страны в обеспечении безопасности и стабильности. Кроме того, это признание наших экономических успехов, эффективности нашей модели межнационального и межконфессионального согласия.

Мы считаем, что ОБСЕ способна продолжать играть важную роль диалоговой площадки. В условиях реформирования организации, мы можем привнести «свежий взгляд» и «новое дыхание» в сбалансированное развитие всех трех измерений ОБСЕ.

Нами движет цель укрепления ОБСЕ как моста между Западом и Востоком. Подобный диалог должен стать  объединяющим фактором для стран евроатлантической и евроазиатской «зон» ответственности организации.

Как известно, кандидатура Казахстана была коллективной заявкой от государств СНГ, за что мы благодарны нашим партнерам. Мы благодарны России, которая неизменно поддерживала нашу кандидатуру. И я думаю, все в СНГ рады, что в ОБСЕ будет услышан в полной мере голос новых независимых государств.

Это очень важно и для всего центрально-азиатского региона. Успех Казахстана является мощным стимулом для политических элит, а также символом движения государств региона в сторону дальнейшей либерализации и открытости политических и экономических систем.

- Насколько изменяется роль русской диаспоры в Казахстане? Насколько активно происходит интеграция русских в казахское общество?

- Вспомните, во времена Советского Союза считалось политически неправильным русскому человеку подчеркивать: я - русский. Все были советскими.

Теперь времена изменились, и это правильно. Ведь никогда человек не забывает о своей национальной принадлежности. Закономерно, что в России идет возрождение русского самосознания.

То же самое происходит в независимом Казахстане и других странах СНГ. Мы обязаны учитывать стремление казахского народа обрести свое «я».

Но мы также должны учитывать реальность, что Казахстан - многонациональная страна. Поэтому мы строим Казахстан не как  этнократическое государство, а как гражданскую общность, объединяющую разные этносы.

Именно на принципе гражданственности базируется казахстанская идентичность.  

В условиях Казахстана некорректно вести речь об интеграции русского населения, поскольку оно давно уже интегрировано. Можно вести речь об адаптации русских в начале 90-х годов к новым историческим условиям, возникшим после распада СССР, к потере ими статуса титульной или государствообразующей нации.

Те, для кого потеря такого статуса была неприемлема, кто не верил в будущее нашей страны, уже давно покинули Казахстан. Для тех же, кто готов был считать  Казахстан своей родиной, наше государство создало все условия для психологически комфортного перехода в новое качество -гражданина многонационального Казахстана, для удовлетворения языковых, культурных и религиозных потребностей.

Конституция Казахстана запрещает ущемление прав граждан по национальному, религиозному и языковому принципу. Главное, чтобы человек жил в спокойной стране, имел работу и был уверен в завтрашнем дне. Именно на эту цель мы работаем.

Знаете ли вы, что за годы независимости количество православных приходов возросло в четыре раза? Что православное Рождество у нас является выходным днем?

У нас еще в 90-х годах был создан очень хороший общественный орган - Ассамблея народов Казахстана - который напрямую влияет на формирование национальной политики в стране. Ассамблея стала мощной силой, объединяющей более 130 национальностей, проживающих у нас, 47 общереспубликанских национально-культурных центров Казахстана.

Так вот с прошлого года это уже конституционный орган, делегирующий депутатов в Парламент. И в его названии произошло внешне малозаметное, но очень существенное изменение: теперь это Ассамблея народа Казахстана. Единого казахстанского народа, который гармонично объединяет представителей всех национальностей, проживающих в Казахстане.

В этом суть нашей национальной политики.

О развитии связей Киргизии с Россией, другими странами СНГ, перспективах развития Содружества, будущем американской базы «Манас», а также стиле своей работы с людьми в интервью РИА Новости и Russia Today накануне неформального саммита СНГ в Москве рассказал президент Киргизии Курманбек Бакиев.

  - Здравствуйте, господин Президент. У многих Киргизия ассоциируется с Великим шелковым путем.. Скажите, а с чего  бы Вы начали знакомить людей со своей страной?

- Если бы начал знакомить людей с Кыргызстаном? То, что Кыргызстан находится на Великом шелковом пути, это всему миру известно,  ни для кого это не открытие. Самое важное, что я хотел бы отметить, отвечая на ваш вопрос, - это красота природы (все подчеркивают это, кто бы ни приезжал в Кыргызстан из дальнего или ближнего зарубежья), это люди - открытые, доброжелательные, очень гостеприимные. Примечательно, что те, кто продолжительное время находился у нас, например, дипломаты, никто не говорит: «Я уезжаю отсюда с такой радостью, покидаю...». Нет. Все говорят: «Мы с сожалением покидаем вашу страну. Мы за это время узнали ваш народ, познакомились с землей Кыргызстана, с природной ее красотой и так далее». Действительно, Бог дал нам красивую, хорошую землю, очень добродушный и гостеприимный народ. Вот это я отметил бы, прежде всего. - Господин Президент, накануне неформального саммита Содружества Независимых Государств хотелось бы узнать из первых рук, с чем Вы едете в Москву и что именно Вы ожидаете от предстоящей встречи?

- Я, прежде всего, хотел бы отметить, что неформальные саммиты стали важной частью нашей работы в рамках Содружества Независимых Государств. На неформальных саммитах есть возможность более детально, более глубоко изучить любые вопросы, которые возникают. Это помогает принимать решения, которые потом официально озвучиваются. Значение таких неформальных саммитов трудно переоценить. Как президент, который уже три года работает на этом посту и проведший немало таких неформальных встреч, я должен сказать, что это очень важная составная часть в работе глав государств.

А что касается предстоящей встречи в Москве, мы наверняка обсудим те решения, которые были приняты в Душанбе, то есть  концепцию развития Содружества Независимых Государств и выполнение принятого там же плана мероприятий по реализации этой концепции. Ну и сегодняшнюю ситуацию. Мир динамично меняется, нам надо сверить свои позиции, уточнить их и дальше действовать совместно. Например, было принято решение о председательстве в ОБСЕ, которое перейдет к Казахстану. На предыдущих встречах мы этот вопрос обсуждали и единогласно приняли решение, что будем поддерживать Казахстан в качестве председателя в ОБСЕ. Результат - налицо.

- Скажите, продолжительное время в СМИ звучат утверждения, что  СНГ исчерпало себя,  многие, включая политиков, характеризуют СНГ как структуру, изначально созданную для цивилизованного развода советских республик. Но развод состоялся. Президент Лукашенко на днях в интервью нам начал с того, что - «что вы такую скучную тему придумали - СНГ?». Вы с этим согласны?

- Ни коим образом. Я и раньше считал, и сегодня считаю, что СНГ  не умирающая структура. Наоборот. Опять-таки, я буду доказывать на конкретных примерах. Вот сколько у нас было встреч на уровне глав государств - официальных, неформальных, - я ни разу ни от одного главы государства не слышал, что они хотели бы выйти из СНГ. Да, проблемы есть. Проблемы существуют, вопросы существуют, но ни одно государство Содружества почему-то не покидает организацию. Все приезжают на формальные и неформальные встречи, обсуждают и решают вопросы. Другое дело - эффективность сотрудничества в рамках СНГ. Здесь много вопросов. На неформальной встрече в Санкт-Петербурге было принято решение, что не надо много вопросов поднимать, которые потом очень трудно реализовываются. Было принято решение каждый год выдвигать одну крупную проблему и работать над ней, - не распыляться, а целенаправленно двигаться по этому пути. Так что вопрос эффективности сотрудничества в рамках СНГ решается.

Я должен отметить здесь особую роль России и президента Путина, который очень много сделал и делает по развитию интеграционных процессов и в рамках СНГ, и в рамках других международных организаций - ЕврАзЭС, ШОС, ОДКБ и так далее. Хотя, я должен это признать, пока еще мы не достигли того уровня эффективности, которого хотелось бы. Но я совершенно не согласен с тем, что СНГ - умирающая структура. Никоим образом. Наоборот. - В этой связи, господин Президент, давайте немножко вперед заглянем. Каким Вам видится будущее постсоветской интеграции?

- В рамках Содружества, в рамках других международных организаций, о которых я только что упомянул, процессы интеграции продолжатся. Уже сейчас начинает функционировать законодательная база, свои результаты приносят встречи на уровне глав государств и правительств, а также глав парламентов, парламентских делегаций. Но мало одного только политического желания, политической воли глав государств, нужен еще и механизм реализации тех решений, которые принимаются. Проблемы были именно в этом. Сейчас, я считаю, что этот процесс начал входить в нормальное русло. Я уверен в том, что СНГ будет эффективно работающей организацией. Почему? Прежде всего, на это есть воля глав государств. Это не противоречит интересам народов. Самое главное - это не противоречить интересам большинства народов, которые проживают на пространстве СНГ. Если главы государств, власти наших стран избираются народом, они и должны защищать интересы своих людей. А интересам людей отвечает сотрудничество в рамках СНГ.

- То есть Вы считаете, что центробежные тенденции сменились на центростремительные. Но мы видим и пример Украины, Грузии. Как-то это не очень похоже на центростремительные тенденции.

- Я думаю, что это тоже временный характер. Есть другие примеры. Возьмем развитие связей Кыргызстана с Россией. Сегодня наши отношения находятся на высоком уровне практически во всех сферах деятельности - экономике, политике, культуре. Весьма показательно развитие торгово-экономического сотрудничества. Если в 2006 году у нас товарооборот с Россией был где-то порядка 800 миллионов, то  прошлый год мы закончили с показателем в 1 миллиард 200 миллионов долларов.

Почему во взаимодействии стран Содружества возникали проблемы? Да потому что не было эффективного экономического сотрудничества. Когда есть эффективное экономическое сотрудничество, все остальное уже второстепенно. Мы проявляем интерес к эффективному сотрудничеству с Россией, и Россия стремится к этому же. Отсюда и результат. Это относится и к другим государствам СНГ. И от руководства Грузии и Украины мы  слышим заявления, что эти страны хотят сотрудничать. Это не просто их желание, это желание народов, которые они представляют.

 - Если мы затронули тему двусторонних российско-киргизских взаимоотношений, разрешите спросить, господин Президент, об экономике. Россия заявила о готовности инвестировать в экономику Киргизии значительные суммы, называлась цифра до 2 миллиардов долларов, и речь шла, прежде всего, о развитии алюминиевой отрасли, ферросплавных заводов, гидроэнергетики, в частности, строительстве гидроэлектростанции «Камбараты-1» и «Камбараты-2», и, естественно, сотрудничество с «Газпромом». Не могли бы вы сказать, какие из этих проектов наиболее близки к воплощению в жизнь?

- Я могу вам сказать однозначно, что сегодня в кыргызскую экономику вошел «Газпром», у нас работает компания «Ренова», Рособоронэкспорт открыл свое представительство в Кыргызстане. Внешторгбанк открыл свои филиалы. Пару дней назад подписан протокол о передаче госпакета акций акционерного общества «Достан», это очень интересный объект - 37,6 % пакета акций государственной доли мы передаем в счет долга россиянам. И есть договоренность о том, что еще дополнительно 12% акций, которые находятся в частных руках, тоже передать с тем, чтобы совместно управлять, совместно работать на этом предприятии.

Далее. По энергетике. Мы говорим про «Камбараты-2», «Камбараты-1», но, постольку поскольку экономика Кыргызстана, особенно в 2007 году очень эффективно пошла вверх, мы приняли решение самостоятельно запустить «Камбараты-2». Первый агрегат мы собираемся ввести в строй в 2009 году. Но такой объект, как «Камбараты-1», как строительство микроГЭС, как развитие алюминиевого производства или других горнодобывающих предприятий - тут без крупных инвестиций нам не обойтись. Наш рынок открыт. И я не зря назвал цифру роста товарооборота с Россией, потому что это наш стратегический партнер.

- Я уверен, что Вы достаточно активно следите за политическими событиями в России, тем более, у вас на Востоке говорят, что ближний сосед ближе, чем дальний родственник, да?

- Да.

- Это будет практически последняя Ваша встреча с Путиным в качестве Президента. И в России скоро выборы. Скажите пожалуйста, насколько Вы рассчитываете на преемственность политики Российской Федерации? И нравится ли Вам та сегодняшняя система, та ситуация, которая сложилась с переходом власти в России? Многих на Западе подобный подход не устраивает. Нас критикуют за то, что в России не по шаблону западной демократии происходят выборы. Хотя бизнесменам, кстати, нравится. Политикам не нравится.

- Политики, конечно, оказывают существенное влияние на экономику любого государства но все-таки ее делают бизнесмены, делают бизнес-структуры, предприниматели.

Что касается перспектив. Да, с Владимиром Владимировичем Путиным в качестве главы государства, возможно, это будет последняя встреча. А в качестве главы правительства, я уверен, мы будем сотрудничать еще более тесно, еще более эффективно. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Мы надеемся, что преемственность курса России будет сохранена. Это отвечает интересам и России, и тех государств, которые входят в СНГ, ЕврАзЭС, и другие организации.

То, что сделал Путин по развитию экономики, по поднятию политического имиджа России на международном  уровне, это его громадная заслуга. И сегодняшний международный авторитет Москвы не случайность. Это плод кропотливой повседневной работы, которая длилась все эти годы. Продолжение такой политики отвечает интересам не только России, но и других государств, в том числе и тех, кто работает в рамках СНГ.

У меня нет сомнений в том, что новое руководство России обеспечит преемственность проводимого сейчас курса. Это нужно всем нам, всем государствам, кто входит сегодня в состав СНГ и в состав ЕврАзЭС, ШОС, ОДКБ.

- Господин Президент, Вы сегодня сказали много добрых и хороших слов о развитии двусторонних взаимоотношений между Киргизией и России. И тем не менее постараемся быть прагматичными. Что бы Вам хотелось изменить в наших взаимоотношениях? Где взять потенциал для их  серьезного развития?

- Опыт предыдущих лет говорит о том, что искусственно форсировать какие-то процессы - не следует. Каждый народ, каждое государство должно пройти тот путь, который оно должен пройти. Вот как Вы отметили, что сначала наши республики разбежались, а потом начали собираться, поняли, что это малоэффективно. Экономический потенциал, который сегодня существует у государств, входящих в СНГ, огромен. Человеческий потенциал, человеческие ресурсы, интеллектуальный потенциал, уровень развития науки, культуры настолько высок, что не использовать его в интересах своих государств, своего народа, непростительно. Поэтому мы намерены делать все для того, чтобы интеграционные процессы развивались, продолжались и были более эффективными.

Я говорю как президент Кыргызстана, наш народ за тесное и эффективное сотрудничество, прежде всего, с нашим стратегическим партнером - Россией. Три года назад, когда я был избран президентом, я сказал, давайте мы в своей внешней политике вернемся домой. Нам надо налаживать, прежде всего, хорошие отношения с Казахстаном, с Узбекистаном, с Таджикистаном, с Китаем - с соседями. Если не с ними налаживать хорошие отношения, то чего лезть куда-то в дальние края, кто там нас ждет и что там нам делать, когда понимания не будет рядом.

Мы сегодня этого добились. У нас сегодня и в рамках ШОС, и в рамках ЕврАзЭС, с центральноазиатскими государствами и с Россией, я считаю, очень доверительные отношения. Мы хотим, чтобы наше сотрудничество было еще более эффективным, и будем все для этого делать.

Если говорить  о резервах, можно назвать совершенствование законодательной базы, отработку правовых механизмов, выстраивание взаимоотношений на уровне регионов - области с областями. Я бы выделил именно законодательную и нормативно-правовую базу. Нам надо поработать именно здесь, чтобы устранить имеющиеся препятствия.

- Господин Президент, я бы хотел задать вопрос об американской базе «Манас». Мы с Вами сейчас находимся буквально в 30-40 километрах от американской военно-воздушной базы, которая существует со времен операции в Афганистане. Мы знаем, так они здесь и остались. Официально там находятся самолеты-заправщики, транспортные самолеты. Каково Ваше отношение к ней? Об американцах говорят - один раз впустишь - и уже потом они не уйдут никогда. Вы это почувствовали на себе?

- Да. Когда говорят: «Давай временно пустим в этот кабинет какого-то чиновника», он временно зашел, и потом смотришь, «временно» продолжается очень много времени.

Действительно, американцы почувствовали на себе, что такое международный терроризм в 2001 году, когда произошли террористические акты в Нью-Йорке. Мы это почувствовали раньше, в 1998-99 годах, когда к нам пошли бородачи, и два года республику лихорадило, это была небольшая группа сил, вторгнувшихся к нам.

Потому мы предоставили базу американцам. Но, должен сказать, что при принятии такого решения был допущен ряд невыгодных для Кыргызстана моментов. Этими вопросами мы занимаемся уже два года. И я должен сказать, что американцы пошли навстречу в части увеличения арендной платы и так далее, и так далее. То есть, экономически эта база сегодня приносит определенную пользу Кыргызстану.

Еще раз отмечу, что решение о предоставлении базы было связано с ситуацией в Афганистане. Сегодня ситуация там не такая, какой была в 2001 году. Сейчас там нет крупных военных действий, применения артиллерии, авиации и так далее. Но сама ситуация там не настолько стабильная, чтобы можно было сказать: «Давайте уходите, и мы тут сами без вас обойдемся». Здесь и проблема наркотрафика, источником которого является Афганистан, и которая, к сожалению, затрагивает Кыргызстан, другие центральноазиатские государства. Хотим мы, не хотим - мы попадаем в зону их влияния.

Поэтому моя позиция как главы государства такова, присутствие базы - временный фактор. Временный. И мы, по крайней мере, будем настаивать на выполнении договоренностей, которые были заключены до нас, но  связаны все-таки с ситуацией в Афганистане.

Мы будем ставить вопрос о выводе базы. Это однозначно. То есть, я могу сказать, существование базы не будет постоянным.

- Господин Президент, для многих наших зарубежных коллег до сих пор непонятны стратегические цели организации ОДКБ и ШОС. В этой связи хотелось бы спросить. Киргизия, являющаяся участником этих двух международных объединений, какие ставит  задачи для себя внутри этих объединений? И что для Киргизии эти организации? Некоторые политологи утверждают, что ОДКБ является противовесом НАТО? Разделяете ли вы эту точку зрения?

- ОДКБ ни в коей мере нельзя рассматривать как организацию, которая нацелена против НАТО. Она носит чисто региональный оборонительный характер. То есть, речь идет об обеспечении безопасности государств, входящих в ОДКБ. Это наш регион. В ее деятельности нет ничего, чтобы указывало на противодействие НАТО. Нет. Абсолютно.

1998-99-й годы и последующие годы показали, что международный терроризм, может проявляться в самых неожиданных местах, в самое неожиданное время. Государства, которые входят в ОДКБ, приняли решение об обеспечении собственной безопасности в рамках этой организации, гарантирующей поддержку в случае возникновения какой-то угрозы.

Что касается ШОС, это вообще уникальная организация. Прежде всего, я бы сделал здесь акцент на экономическую составляющую. Мы в прошлом году председательствовали и принимали, проводили саммит ШОС у себя, и я должен сказать, что те проекты, которые тогда наметили, сейчас реализуются. Это отвечает интересам государств, входящих в организацию. Чем уникальна ШОС? Она, прежде всего, во главу угла ставит экономическое развитие, и, наравне с этим, безопасность государств, входящих в ШОС. Они очень тесно связаны между собой, и я считаю, что это правильно.

Повторюсь, мы не считаем, что ОДКБ или ШОС надо рассматривать, как противовес НАТО или кому-то еще. Эти организации ставят своей целью развитие экономики и обеспечение  безопасности государств, входящих в них.

- И еще один вопрос к Вам, господин президент, который я хотел задать с тех пор, как вы стали президентом. Я читал в газетах, что существует  новая «демократия по-киргизски», когда практически любой гражданин может постучаться в двери Вашей администрации, записаться к Вам на прием. Действительно это было так? Или это легенда? И сохраняется ли такая своеобразная форма киргизской демократии?

- Ну, я бы сказал, что кыргызская демократия действительно отличается от той. Иногда нас сравнивают с Украиной, с Грузией - вот, там революции, там помогали американцы. А что Кыргызстан?

У нас ничего общего с революционными процессами, которые произошли, как на Украине и в Грузии, нет. Вы посмотрите кадры тех лет, например, на Украине. Красивые палатки, горячее питание, медикаменты. Извините меня, там столько лекарств, все было обеспечено - только стой на  площадях и, как говорится, требуй свое.

У нас-то ничего этого не было. Нас никто не финансировал. Нас ни американцы, ни россияне не финансировали. Я очень благодарен Путину, который на следующий день после событий у нас  и спросил, какая помощь нужна, чем вам помочь? Это был первый глава государства, единственный, кто откликнулся и предложил помощь. Я ответил, что это наше внутреннее дело, и мы сами постараемся справиться с этой ситуацией.

Наши пенсионеры давали по 10-20 сомов, чтобы поддержать митинги, которые происходили у нас на юге, потом на севере. Люди ели сухие лепешки, просто - лепешка, чай и сахар, который был куплен на деньги этих людей. Ни о каком финансировании каких-то международных организаций и говорить не приходится. Поэтому, когда нас сравнивают с Грузией или Украиной, я отвечаю, что у нас была совсем другая ситуация. У нас причины и методы были иными.

Иногда наши политики, даже достаточно высокого уровня, не разобравшись в ситуации иного государства, начинают давать оценку, делать выводы. Как можно давать оценки, находясь за десятки тысяч километров? Приезжайте к нам, посмотрите своими глазами, услышьте своими ушами, что народ говорит, о чем они говорят, а потом делайте свои выводы. Да, можно и находясь за океаном делать выводы и поучать. Но что это будут за оценки и выводы?

- Но прием простых людей Вы ведете?

- Обязательно. Обязательно. Во-первых, я вырос из гущи людей. Я начинал с рабочего, студента. Я всю жизнь работал с людьми. Мне больше доставляет удовольствия общаться с рабочим, фермером, со студентом, молодежью, чем с некоторыми депутатами или политиками, ей Богу. С ними говоришь и не знаешь, он думает одно, говорит другое, делает вообще третье. А с простыми людьми этих проблем нет, они как на ладони. Поэтому мне доставляет больше удовольствие общаться с ними.

Я регулярно бываю в областях. Благо, Кыргызстан, это не Россия или  Китай, где громадные территории, у нас-то компактное государство, я могу в течение года проехать все области. Если не каждое село, то уж, по крайней мере, все районы, и встретиться с людьми на улице. Я практиковал и буду практиковать эту практику и дальше. Правда, иногда я получаю письма, где люди пишут, что никак не могут попасть ко мне. Ну, не всегда доходят все письма. Если весь поток писем, который идет к президенту Путину, читать, знаете, суток не хватит прочесть все. Но я благодарен людям: раз пишут, хотят попасть на прием, значит, верят, надеются. Но, я еще раз хочу сказать, что подавляющее большинство моих встреч проходит в регионах. Причем, не просто завели людей в зал и поставили охрану. У нас люди знают, приехал президент, значит, он побеседует не только с теми, кто в зале, но и с народом за его стенами, поскольку на улице меня ждет в два-три раза больше людей, чем в помещении.

Такая открытость необходима для главы государства. Хотя и доставляешь какие-то хлопоты определенным людям, но, тем не менее, это нужно. Я использовал и буду использовать такую форму работы. Общение с людьми, посещение регионов, если хотите, дает мне дополнительный заряд сил и уверенности.

- Спасибо. Если уж мы затронули тему «тюльпановой революции», не могу не спросить. Революция проходила в том числе и под лозунгом «Долой семью!». Вот, что значит лично для вас этот лозунг?

- Я еще раз хочу сказать, главная причина, беда предыдущей власти была именно в том, что она отдалилась от людей, был высочайший уровень коррупции и нищенский образ жизни большинства населения. Когда небольшая кучка людей баснословно богатела за короткий промежуток времени, а подавляющее большинство населения нищало. Вот это было главной причиной. Я это знаю изнутри. Мы с первых дней повели решительную борьбу с коррупцией. Результат налицо. Мы за 2,5 года увеличили бюджет государства более чем в два раза. Таких темпов мало кто знает.

Я хочу в качестве примера привести высказывание главы Казахстана  Нурсултана Назарбаев, побывавшего у нас в прошлом году. Он приехал, посмотрел наши показатели, и когда встречался с парламентариями, с бывшими парламентариями, сказал: «Я не понимаю, чего вы хотите? За два года вы в два раза увеличили бюджет государства!».

А как можно было увеличить его? Не только за счет экономических темпов роста. Мы существенно снизили уровень коррупции. Сейчас у нас в высших эшелонах власти, в формировании правительства, назначении губернаторов, назначении акимов, в таможне, в налоговой службе более-менее порядок. Это дало нам существенное пополнение бюджета.

А то, что я говорю, уровень коррупции в среднем звене, на улице - ну, это и общественность, наверное, должна бороться. Ну, извините меня, к сожалению, за 15 лет укоренилась привычка - пока ты не дашь, твоя проблема не будет решена. Мы с этим боремся. И я должен сказать, что и тут у нас есть подвижки.

- Господин президент, большое спасибо за интервью.